– Этого не произойдет, - сказал Джереми. Коди нахмурился, и Джереми добавил чуть больше силы в свои слова: - Это окончательно, Коди.

Жан даже не стал бы говорить с ними о Грейсоне; Джереми ни за что не стал бы просить его поговорить по душам с убитым горем братом этого человека. Джереми никогда не стал бы заставлять Жана рассказывать об этом, но он знал, что Грейсон сделал в Эверморе. Правда заключалась в яростном избегании Жана, в том, как он вцеплялся себе в горло, когда заводил разговор о Грейсоне, в отвратительных укусах, которые Грейсон оставил на его коже, когда выследил его на корте.

То, что Лайла собрала все воедино, казалось неизбежным; от того, что она сделала это так быстро, у него защемило сердце. Они едва дожили до июня, когда она загнала его в угол, требуя подтверждения, и Джереми не смог солгать ей, когда она рассказала об этом первой. Он предположил, что Кэт узнала об этом, пока Лайла переваривала эту ужасную новость, но у остальных шлюшек не было такого же легкого доступа к жизни Жана. Возможно, если бы они увидели травмы Жана, то поняли бы это, но Жан был осторожен и прикрывал шею на тренировке.

Коди задумчиво изучал его, поэтому Джереми, наконец, сказал:

– Прости.

Коди отмахнулся.

– Ты знаешь его лучше всех. Я последую твоему примеру.

– Спасибо, - сказал Джереми, и все трое, наконец, вышли из душа.

Они переоделись в разных рядах, и Джереми проводил их взглядом, прежде чем отправиться со своими книгами во внутренний дворик.

Похоже, у Жана появился второй ученик: Мадс с Таннером были на половине корта. Джереми не был уверен, чего они добивались, но, судя по языку тела Жана, упражнения явно шли не очень хорошо. Джереми понял бы, если бы первокурсники сдались и отступили, но эти двое просто ждали, пока он закончит их отчитывать, прежде чем предпринять новую попытку.

Когда Мэдс полностью провалила упражнение в третий раз подряд, Ворон в Жане пригрозил наброситься на нее. Им всем повезло, что Мадс смеялась над чем-то, что сказал Таннер, потому что никто из первокурсников не заметил, как рука Жана замахнулась с твердым намерением ударить. Сердце Джереми испуганно екнуло, когда он поднялся со скамейки, открыв рот, чтобы предупредить, но было уже слишком поздно.

Жан опомнился как раз вовремя. Он прервал замах с такой силой, что ему пришлось сделать два шага назад и отвернуться, и он помчался к линии первой четверти. Таннер и Мадс в замешательстве обернулись на его резкое отступление. Джереми показалось, что он услышал голос Таннера, эхом отразившийся от стены, но Жан только отмахнулся от него быстрым взмахом клюшки.

Первокурсники побежали собирать свои разбросанные мячи, но Джереми смотрел только на Жана, который бегал короткими перебежками вперед и назад. На одном из своих кругов Жан заметил Джереми у края корта. Он подошел и встал напротив него, так что их разделяла только стена. После этого с его плеч немного спало напряжение, но на лице отразилось разочарование. Джереми лениво подумал, в какой степени это было связано с неудачами его учеников, с ним самим за то, что он хотел причинить им боль, или с Джереми за то, что он пристально следил за ним.

Они всегда знали, что Вороны способны на крайнюю жестокость, и Джереми видел немало роликов с ужасными драками, в которые Жан ввязывался на корте, но почему-то все еще забывал об этом. Последние несколько недель Жан усердно работал над тем, чтобы сдержать свою агрессию на корте, благодаря контракту, в который он заставил Троянцев внести изменения. Он то и дело оступался, сбивал Джереми с ног, оставлял синяки на всей стопе Деррика и то тут, то там оступался, когда не думал об этом, но сейчас все было по-другому.

Джереми задавался вопросом, что послужило причиной такого промаха: действительно ли Мадс была настолько агрессивна в своем исполнении, или Жан так увлекся упражнениями Воронов, что забыл, кто он и где находится? После всего, что он узнал о Жане этим летом, Джереми склонялся ко второму варианту, но позже ему предстояло серьезно поговорить с Жаном. Джереми не стал бы подвергать риску своих товарищей по команде, как бы сильно Таннер ни хотел научиться трюкам Воронов.

– Будь паинькой.
– Произнес Джереми.

Он не был уверен, что Жан его слышит, как через стену, так и через шлем, но надеялся, что Жан, по крайней мере, сможет читать по губам. Судя по тому, как Жан нахмурился, Джереми решил, что он понял намек. Это был не самый обнадеживающий ответ, но Джереми нужно было поверить, что этого достаточно. Что еще более важно, ему нужно было, чтобы Жан знал, что Джереми верит в то, что он поступит правильно. Вместо того чтобы настаивать на более конкретных заверениях, он поднял свою французскую книгу так, чтобы Жан мог ее видеть, и радостно воскликнул: