Джереми улыбнулся через плечо, но не замедлил шага.

– Ты всегда говорила, что они тебе нравятся!

Он надел ботинки, пока Жан переодевался во что-то более удобное для бега. Жану не потребовалось много времени, чтобы догнать его, и Джереми схватил свои ключи, пока Жан завязывал шнурки. Ни одна из девушек не вышла их проводить, скорее всего, они просто послушали, не откроется ли замок, и Джереми повел Жана вниз по лестнице на улицу.

– Камень, ножницы, бумага, - сказал он, протягивая руку. Жан нахмурился, но сделал, как ему было сказано, и Джереми удовлетворенно кивнул.
– На север! Хочешь посмотреть, где играют «Доджерс»?

– Летняя команда?
– Спросил Жан, поравнявшись с Джереми.

– Бейсбол, - поправил его Джереми.
– Как-нибудь я отведу тебя на игру.

Губы Жана презрительно скривились.

– Нет смысла смотреть другие виды спорта.

– Я передам Деррику твои слова, когда «Кингз» стартуют в сезоне.

– Теперь вы объединяетесь в команды, - решил Жан, и Джереми оставалось только рассмеяться.

Впервые за весь день - может быть, за всю неделю?
– удача, наконец, улыбнулась им. Джереми не встретил никого, кого бы он узнал, никто из незнакомцев не бросился им навстречу при виде лица Жана с цифрой 3, и только две полицейские машины, которые они заметили, свернули с дороги, прежде чем Джереми и Жан пробежали мимо них. Пока что Жан был в безопасности. С остальным они разберутся как-нибудь потом.

Глава четвертая

Жан

Выходные прошли на удивление спокойно, по крайней мере, для Жана. В субботу журналисты набросились на Лукаса в Сан-Диего с любопытными вопросами и настойчивыми требованиями, но его родители не были согласны с утомительными правилами Университета Южной Калифорнии. Они так плохо отреагировали на вторжение, что у репортеров не было другого выбора, кроме как отступить. Реманн и Джереми немного успокоили Джонсонов, сделав совместное заявление несколько часов спустя. Лайла посоветовала Жану не смотреть это, понимая, что им придется быть предельно дипломатичными по этому поводу, но Жан отмахнулся от ее беспокойства, посчитав его неуместным. Он прислонился плечом к дверному косяку гостиной и слушал выступление Джереми.

У Джереми это получалось значительно лучше, чем у Рико или Кевина, возможно, потому, что он испытывал настоящую боль, на которую мог опереться. Каким бы ни было честное мнение Джереми о Грейсоне, он искренне сожалел о том, как это повлияло на испытывающий трудности состав Воронов, и сочувствовал людям, чьи жизни Грейсон перевернул. Любой, кто слушал его выступление, поверил бы, что Джереми был в шаге от того, чтобы самому присутствовать на похоронах Грейсона. Этой весной Жана слишком раздражало его выражение лица в прессе. Сегодня это зрелище почти успокаивало, поскольку Джереми выступал в качестве первой линии защиты Жана.

Более важным, чем заявление Джереми, было то, как оно повлияло на действия полиции Лос-Анджелеса. Как только Джереми выразил непоколебимую, недвусмысленную поддержку Жану со стороны Троянцев, когда он, предположительно, причинил горе еще одному товарищу по команде, полиции пришлось официально заявить о невиновности Жана. Они отнеслись к этому менее благосклонно, чем Джереми, но Жана их отношение не беспокоило. Важно было только то, что никто из них не объяснил, почему они уверены в его невиновности. Возможно, специальный агент Браунинг внушил им страх Божий, когда они позвонили, чтобы подтвердить его алиби, или, может быть, они решили, что это слишком дорого для них, чтобы иметь с этим дело.

В субботу вечером полиция сдалась и официально признала смерть Грейсона самоубийством. Дело было закрыто, и Жан был в безопасности, по крайней мере, от них. Кэт провела остаток выходных, отслеживая отклики на полудюжине форумов и новостных станций, хотя и утаила от Жана более подробные сведения. Он истолковал это единственным доступным ему способом: общее мнение было таким же неприятным и упрямым, как и опасалась Лайла. Жан ничего не мог с этим поделать, поэтому он сосредоточился на том немногом, что мог контролировать.

Рене поддерживала его, даже находясь так далеко. Она знала, как истолковать его резкий ответ на ее сообщение, и поэтому провела остаток выходных, рассылая ему разрозненные новости из жизни. Это помогло ему отвлечься от своих мыслей и от всего этого.

В понедельник утром Джереми отвез их на тренировку, не обращая внимания на то, что от дома Лайлы до стадиона было легко дойти пешком, а еще легче - пробежаться трусцой. Жан совсем забыл, что Лукаса не будет на этой неделе. Защитник похоронил своего брата в Сан-Диего, пытаясь примириться как с насильственным возвращением Грейсона в строй, так и с его внезапным уходом из жизни. Жана больше раздражало то, что Лукас пропускал тренировки, чем то, что он был в трауре. Он думал о смерти Рико, о Рене, пытающейся собрать воедино осколки его души, и о Кевине, сидящем на церковной скамье на похоронах Рико. Жан только свел бы себя с ума, если бы попытался понять ядовитую тайну человеческого сердца.

Без Лукаса, перед которым можно было бы заискивать, Троянцы обратили свое пристальное внимание на Жана. В пятницу утром они увидели избитые лица Жана и Лукаса, но за обедом узнали, что Грейсон мертв. Поскольку дневные тренировки были отменены, Лукаса увезли из кампуса в полицейский участок в Сан-Диего, а Жана заперли дома у Лайлы, команда провела все выходные без каких-либо реальных ответов или выхода для своего замешательства. Было бы логично, если бы они обвинили его, что бы ни говорила по этому поводу полиция. Вместо этого они сплотили ряды.