– Ничего, товарищ подполковник, – уверенно сказал Паша. – Мы и в новых временах найдем способ качественно донести до сознания личного состава всю пагубность безответственного отношения к службе вообще и преодолению тягот и лишений в частности. – И повернувшись к матросу, спросил: – Правда, товарищ матрос?

– Так точно, – угрюмо ответил Сидоренко.

– А надо было его увезти в казарму, – сказал старшина.

В глазах матроса мелькнула искра надежды.

– Он бы там отлежался, – продолжил Жиганов, – а потом, когда замерзшая на полигоне голодная рота вернулась бы в расположение, я бы всех построил и объявил о необходимости провести в казарме санитарную обработку помещения. Вдруг наш больной матрос принес какой-нибудь вирус в расположение? Наперед надо пресечь распространение болезни! Нет, конечно, матрос Сидоренко продолжил бы отдыхать на своей коечке, а вот остальные матросы и сержанты трудились бы у меня всю ночь. Зато к утру в казарме были бы чистота и порядок!

– Поддерживаю, – сказала Наталья. – Давно пора! А тут и случай представился!

– Да и закаливать матросов надо, – вставил Шабалин. – Один-то ладно заболел. Он, конечно, должен в казарме отлежаться. Но вот остальных, пожалуй, я по форме одежды номер два на стадион выгоню – пусть побегают километра три ночью по морозу. Закалка будет что надо!

– Вы что, сдурели? – подыграл Федяев. – Вашего матроса потом зачмырят в роте…

– А что поделать? – Паша картинно развел руками. – Если матрос сам не понимает, что с приходом в армию его жизнь кардинально изменилась и теперь больше не будет возможности просто так валяться в койке, то это понимание ему вложим или мы, командиры, или свои же сослуживцы. Но если мы все по уставу сделаем, то сослуживцы могут и морду набить для ускорения мыслительных процессов.

– Тут и не уследишь… – горько вздохнул старшина. – Когда побьют.

Матрос молча слушал подначки в свой адрес.

– Да лишь бы не убили, – вставила фельдшер и спросила больного: – Как голова? Проходит?

– Прошла, – буркнул матрос.

– Вы чем-то недовольны, товарищ матрос? – участливо поинтересовалась фельдшер.

– Всем доволен, – снова пробурчал матрос.

– Тогда лайкните за укол! – весело предложила представительница военной медицины.

– Лайк, – угрюмо произнес выздоровевший защитник Родины.

– На учебное место, – сказал ротный. – Бегом – марш!

Матрос убежал к своему взводу.

– Я еще нужна? – спросила Наталья.

Когда она ушла, старшина сказал:

– Ну, вроде нормально матроса прокачали.

– Пока нормально, потом посмотрим – может, еще понадобится, – усмехнулся Паша.

– Что там казачий генерал? – спросил Федяев. – Комбриг за него мне все мозги выел.

– Пристрелял ему две винтовки, – ответил Паша. – Хорошие машинки, очень точные. Нам бы такие.

– Что у него было?

– «Манлихер» и «зауэр», – с благоговением в голосе ответил Паша.

– Готовься, – усмехнулся Валера. – Бригада в следующем месяце получает четыре «манлихера» – два три-ноль-восемь и два три-три-восемь.

– Да ладно, товарищ подполковник, – усмехнулся Паша, не веря своим ушам. – Не может такого быть! Они же только у «солнышек» есть!

– Теперь в каждой снайперской роте будут, – сказал Федяев. – Во всех бригадах – мотострелковых, танковых, десантных, морской пехоты и спецназа. Решение принято на самом высшем уровне по результатам анализа действий снайперов на юго-западном направлении. Нам нужно оружие, которым мы сможем дотянуться на полтора километра. И такое оружие мы получаем. А тебе придется своих лучших снайперов отправить в снайперскую школу на повышение квалификации.

– Отправим, – радостно ответил Паша. – Вы меня прямо обрадовали, товарищ подполковник! А то я все думал, если мы в «песочницу» поедем, как там, на открытой местности, работать будем?

– Кое-что еще получите скоро, – усмехнулся Федяев. – Но пока не буду радовать, вопрос окончательно еще не решен.

– Боюсь даже подумать, что нам еще перепадет… – Паша расцвел и улыбался от уха до уха.

– Генерал на КПП мне гильзу простреленную показал, – Федяев сменил тему разговора. – Говорит, что ты в нее с одного выстрела на сто метров попал…

– Ну, попал, было, – кивнул Паша.

– Ну, это же нереально, Паша, – Валера улыбался. – Колись, как ты это делаешь?!

– Да как… – Паша замялся на секунду. – Макс четыре гильзы в ряд поставил, они закрывают площадь примерно в две угловые минуты, а это для такого ствола плевое дело. Хоть в одну гильзу, да попаду. Главное было отвлечь генерала от наблюдательной трубы, чтобы он подвох не рассмотрел. А потом гильзу простреленную найти…

– Мошенники, – рассмеялся заместитель командира бригады морской пехоты. – Пыль в глаза бедным коммерсам пускаете!

– Зато уважают, – улыбаясь, пожал плечами Паша.

– И легенды про нас потом рассказывают, – вставил старшина.

Подошел Хвостов.

– Матрос Сидоренко показал лучшую кучность на сто метров, – сказал взводник. – Две угловые минуты.

Все удивленно переглянулись.

– Вот тебе и больная голова, – вырвалось у Шабалина.

– Просто своевременно проведенная воспитательная работа, – усмехнулся Федяев.

– Дневальный!