Жасмин снова закурила: «Сейчас или никогда».

– Знаешь, почему я сумела проявить свой талант? Потому что случилось такое, чего я и представить себе не могла: я влюбилась в женщину, которая захотела быть рядом со мной, помогать мне на первых порах, которая своей нежностью и своей непреклонностью смогла дать выход всему, что пряталось в глубоких кладовых моей души, – и самому лучшему, и самому скверному. И сделала это не психоанализом и не долгими уроками медитации – как пыталась сделать моя мать, – а всего лишь…

Она замолчала. Ей было страшно, но надо было продолжать: теперь уже нечего было терять:

– …с помощью фотоаппарата.

Время вдруг остановилось. Исчезли звуки, люди перестали сновать, стих ветер, дым сигареты будто заледенел в воздухе, погасли все огни – и лишь две пары встретившихся глаз блестели с каждой секундой все ярче.

– Готово, – говорит гримерша.

Жасмин встает и смотрит на свою подругу, которая ходит по уборной, не присаживаясь – поправляет складки, подбирает аксессуары. Волнуется, наверное: ведь это ее показ в Каннах, и если все пройдет хорошо, она сможет заключить с бельгийским правительством выгодный контракт.

Жасмин хочется подойти, обнять ее, успокоить. Сказать, что все будет хорошо – не хуже, чем прежде. И услышать в ответ: «Тебе девятнадцать лет, что ты знаешь о жизни?»

А она скажет на это: «Я знаю, на что способна, да и ты это знаешь. Я знаю, что переменило наши жизни в тот день, три года назад, когда там, на вокзале, ты подняла руку и нежно прикоснулась к моей щеке, помнишь? Мы обе тогда испугались. Но сумели совладать с этим страхом. Благодаря этому я оказалась здесь, а ты, помимо того что осталась превосходным фотографом, смогла исполнить свою давнишнюю мечту – придумывать новые модели одежды».

Но Жасмин удерживается: когда просишь кого-нибудь успокоиться, тот обычно начинает волноваться еще сильнее.

И отойдя к окну, она прикуривает очередную сигарету. Да, она много курит, но что ж поделаешь? Это ее первое крупное дефиле во Франции.

Стоящая в дверях девушка в черном английском костюме и белой блузке спрашивает ее имя, сверяется со списком, просит подождать немного – апартаменты пока заняты. Рядом ожидают двое мужчин и девушка – на вид еще моложе, чем она.

Все стоят в чопорном молчании. А сколько придется ждать? И что там происходит?

Габриэла задает эти вопросы самой себе и получает два ответа.

Первый: «Да сколько надо, столько и будешь». Габриэла-оптимистка вынесла и пережила достаточно, чтобы попасть в звезды, и теперь должна думать об оглушительной премьере, о приглашениях, путешествиях на частном самолете, об афишах, расклеенных во всех столицах мира, о репортерах, несущих круглосуточную вахту перед ее домом, расспрашивающих, как и в каких бутиках она одевается, и кто тот мускулистый рыжеволосый мужчина, с которым ее видели в ночном клубе. О триумфальном возвращении в родной городок, о подругах, взирающих на нее с завистливым восхищением, о благотворительных проектах, в которых будет участвовать.

Второй голос напоминает, что Габриэла-оптимистка вынесла и пережила достаточно, чтобы попасть в звезды, но теперь идет по лезвию бритвы, рискуя соскользнуть влево или вправо и упасть в пропасть. Потому что Хамид Хусейн даже не подозревает о ее существовании, и никто еще пока не видел ее в большом вечернем макияже, и платье наверняка не подойдет по размеру – придется ушивать или надставлять, и в результате она опоздает в «Martinez». И ей уже двадцать пять лет, и вполне возможно, на яхте уже остановили выбор на другой претендентке, передумали, а может быть, с самого начала решили переговорить с двумя-тремя девицами, поглядеть, кто из них сумеет выделиться из толпы, пригласив всех трех на вечеринку, причем так, чтобы ни одна не догадывалась о том, что у нее есть соперницы.

Паранойя какая-то.

Да нет, не паранойя, а всего лишь реальность. Помимо всего прочего, хотя Джибсон и Звезда участвуют только в самых значительных проектах, успех все равно не гарантирован. И если дело не заладится, виновата во всем будет только она. Снова явился ей призрак Безумного Шляпника из «Алисы в Стране чудес». Она бездарна. И до сих пор ничего важного не случилось в ее жизни, несмотря на непрестанные усилия. С той минуты, как она оказалась в Каннах, она не присела: разносила свои дорогущие портфолио по компаниям и актерским агентствам, но в результате попала только на один кастинг. Будь у нее талант, не ее бы пробовали на роль, а она бы их себе выбирала. Слишком занеслась она в своих мечтаниях и скоро ощутит всю нестерпимую горечь поражения, и будет оно тем горше, что настигнет ее на самом пороге удачи, когда до славы и успеха осталось всего чуть-чуть…

«Я притягиваю негативную энергию. Просто чувствую эти волны. Надо прийти в себя».

Но не может же она заняться йогой перед женщиной в строгом английском костюме и тремя коллегами. Надо отогнать этот негатив, но сначала понять – откуда он? В ту пору, когда ей казалось, что ничего не получается из-за чьей-то зависти, она много читала об этом и убедилась непреложно: какая-то актриса, которую некоторое время назад пробовали и отвергли, в этот момент концентрирует всю свою энергию, чтобы все-таки получить роль. Да, Габриэла чувствует ее враждебное поле, и значит, это правда! Единственный выход – оставить разум в этом коридоре и броситься на поиски своего Высшего Я, нерасторжимо связанного со всеми силами Вселенной.