Тот сделал пометку в блокноте. Кристина, стремительно превращавшаяся в Жасмин Тайгер, подумала: «Но ведь рано или поздно истинный размер обнаружится».

Женщина меж тем достала из красивого кожаного портфельчика лист бумаги:

– Нам надо пригласить гримера. Парикмахера-стилиста. Ты ведь никогда не выходила на подиум, так?

– Никогда.

– Тогда запомни: движение на подиуме отличается от движения на улице. Иначе свалишься – шаги быстрые, каблуки высокие… Ноги надо переставлять по-кошачьи – одну за другой. Ни в коем случае не улыбаться. Самое главное – это постановка фигуры, осанка, иначе говоря.

Она поставила три галочки на полях.

– Взять напрокат несколько платьев.

Еще одна галочка.

– Ну, пока, я думаю, все.

Она извлекла из портфельчика калькулятор, сложила, сверяясь со списком, какие-то цифры. Никто не осмеливался произнести хоть слово.

– Около двух тысяч евро. Снимки я не считаю, потому что Яссер, – она кивнула на фотографа, – берет очень дорого, но эти он сделает бесплатно, если ты разрешишь использовать материал. Стилистов, наверное, надо будет вызвать на послезавтра. А я свяжусь, узнаю, есть ли вакансии… Уверена, что тебя удастся пристроить… И еще я уверена, что все твои расходы очень скоро окупятся, потому что ты инвестируешь в себя и создаешь себе новые возможности.

– Вы хотите сказать, что платить придется мне?

Этот вопрос в очередной раз сбил координатора проектов с толку. Обычно девушки, приходившие сюда, были готовы на все ради осуществления мечты целого поколения – стать самыми желанными женщинами планеты – и таких вопиюще бестактных вопросов не задавали.

– Послушай-ка, милая моя Кристина…

– Мое имя – Жасмин. Переступив этот порог, я превратилась в Жасмин.

Раздался звонок. Фотограф вытащил из кармана телефон и отошел в глубь комнаты, тонувшей во тьме. Когда он отдернул штору, Жасмин увидела стену, наглухо задрапированную черной материей, штативы с аппаратурой, мощные светильники под потолком.

– Хорошо. Пусть будет Жасмин. Так вот, милая, на твоем месте хотели бы оказаться тысячи, миллионы людей. Тебя выбрал один из самых известных фотографов этого города, с тобой будут работать лучшие профессионалы, и я сама собираюсь направлять твои шаги. Между тем, как и во всем остальном, что есть в жизни, нужно верить в возможность своей победы и во имя ее вкладывать средства. С твоей красотой можно добиться успеха, но этого совершенно недостаточно в нашем мире, построенном на жестком соперничестве. Надо и в самом деле стать самой лучшей, а это стоит денег – по крайней мере поначалу.

– Но если вы считаете, что у меня есть все эти качества, почему не хотите инвестировать в меня?..

– Для этого еще не пришло время. А сейчас мне необходимо понять – ты и в самом деле хочешь стать профессионалкой или я имею дело с очередной девицей, ослепленной возможностью путешествовать, увидеть мир, подцепить богатого мужа…

Она говорила теперь сухо и строго.

– Звонит гример, – сказал фотограф. – Спрашивает, к которому часу ей завтра прийти.

– Если без этого и вправду никак не обойтись, я могла бы наскрести… – растерянно произнесла мать.

Но Жасмин уже встала и направилась к двери, не протянув руки координатору:

– Большое спасибо. Таких денег у меня нет. А были бы – истратила бы на что-нибудь другое.

– Подумайте о своем будущем!

– Именно это я и делаю. Это мое будущее, а не ваше.

На улице она разрыдалась. Сначала – тот роскошный бутик, где с ней обошлись так невежливо и даже намекнули, что она обманывает, говоря о своем знакомстве с хозяином. А потом, когда она уже предвкушала новую жизнь и придумала себе новое имя, с нее для первого шага потребовали две тысячи евро!

Мать и дочь возвращались домой в угрюмом молчании. Несколько раз звонил телефон, но Жасмин, взглянув на высвечивающийся номер, не отвечала.

– Почему ты не отвечаешь? – спросила мать. – Разве у тебя не назначена встреча во второй половине дня?

– Вот потому и не отвечаю. У нас с тобой нет двух тысяч.

Мать, видевшая, в каком она состоянии, обняла ее, понимая: надо что-то сделать.

– Нет, есть. С тех пор как не стало твоего отца, я работаю, не покладая рук… У нас наберется и больше двух тысяч. Здесь, в Европе, уборщица получает много, потому что никому не нравится разгребать за другими грязь. И речь идет о твоем будущем.

Снова зазвонил телефон. Жасмин стала прежней Кристиной и послушалась мать. Женский голос в трубке извинился за двухчасовое опоздание, сославшись на неотложные дела.

– Да это неважно, – ответила Кристина. – Но чтобы понапрасну не тратить ваше время, я хотела бы знать, сколько все это будет стоить…

– Сколько будет стоить – что?

– У меня только что было интервью, и с меня запросили две тысячи евро за фотографии, макияж и прочее…

Женщина рассмеялась:

– Ничего это вам не будет стоить! Старый трюк, мы его знаем. И поговорим об этом, когда придете сюда.