Шрифт:
— Чуть больше двух лет назад. Не спросите, готов ли я повторить все это под запись?
Я вскинула на него взгляд, потому что как раз в эту минуту взвешивала, насколько подобный вопрос будет уместен.
— А вы готовы?
Геннадий Петрович плавно пожал плечами, как будто ему было отчаянно весело, но откровенный смех он считал неприличным:
— Почему нет, если кречетовского влияния хватит, чтобы история с Вячеславычем не повторилась?
— Не повторится, — Саша остановился рядом с ним и произнёс это так уверенно, что Богатырёв поднял к нему лицо.
Они снова смотрели друг на друга слишком долго, слишком странно, а потом Геннадий перевёл взгляд на меня:
— Значит, договорились. Приходите днём, чтобы у нас было достаточно времени. Я расскажу вам всё то же самое под диктофон. У вас будет время подготовиться и подумать, какие ещё вопросы вы хотели бы мне задать. Кроме того вы получите от меня показания в письменном виде. Если кто-то попытается оспорить подлинность записи, вы легко докажете её через графологическую экспертизу.
Предложение было настолько щедрым и вместе с тем неоднозначным для него лично, что я невольно задумалась, откидываясь в кресле.
— Зачем вы это делаете?
Правильнее всего было спросить именно так — не «почему», а «зачем».
Богатырёв покачал головой:
— Считайте, что меня просто все достало. Как и любой человек, я не люблю оставаться в дураках, Виктория. Не возражаете, если мы откажемся от отчеств?
— С удовольствием, — в отличие от него, я давить полную предвкушения улыбку не стала. — Позволишь, в таком случае ещё один вопрос?
Переход на «ты» оговорен не был, но Геннадий удовлетворенно усмехнулся:
— Всё, что в моих силах.
В отличие от него, у меня был выбор, рисковать или нет, но я отдала предпочтение первому варианту.
Вытащив из сумки кинжал, я молча показала его Богатырёву, держа за остриё.
Поняв, что именно находится у меня в руках, он даже не поднялся, а вскочил, устремляясь вперёд, и, внутренне собравшись, я не отдернула руку, но и не выразила готовности передать эту вещь ему, даже на время.
Поняв, он молча взял со стола лупу и кинул снизу вверх:
— Мне нужно увидеть остриё.
Зная, что он ищет, я не стала ничего говорить, просто перехватила кинжал за рукоять, разворачивая другой стороной.
Геннадий склонился над ним, нахмурился сильнее, а потом отложил увеличительное стекло:
— Да, это тоже наше. Но заявлять о пропаже этой вещи я не стану.
В уютном полумраке, создаваемом лампой, было особенно хорошо видно, что глаза у него блестели.
Он не спрашивал, где я взяла кинжал, почему интересуюсь им и каким образом он связан со Сметаниным.
Узнав оружие, он готов был откреститься от него, если придётся. Даже если его исчезновение всплывёт, и отвечать за это, как директору Выставочного центра, придётся ему.
Дав ему время взять себя в руки и одновременно не желая провоцировать, я убрала кинжал обратно в сумку, и только потом взглянула на Богатырёва:
— Почему?
Если он знал, что в этом экспонате был заложен определённый смысл, мне хотелось понять откуда.
Геннадий медлил с ответом, будто терялся, не зная что сказать, и вместо него, наконец, отозвался Саша:
— Потому что кинжал вынес из фондов Григорий Степанов?
Глава 27
Приоритеты
Выйдя из Выставочного центра и попрощавшись с Богатырёвым, мы не стали вызывать такси сразу, предпочтя немного пройтись вниз по бульвару.
Равнодушно глядя на неспешно прогуливающихся мещан, суровых мужчин в кожаных пальто и вполне живых шумных подростков, я думала о том, какая грустная, в сущности, получилась ирония: заселяя в «Лагуну», Светлана встретила меня фоновой злобой, такой привычной для среднестатистической замученной жизнью провинциальной бабы. Теперь, когда она, умерев, стала настоящей хозяйкой этой гостиницы, я не решалась заводить по-настоящему важные разговоры без её защиты.
С её появлением, а точнее сказать, возвращением, в стенах отеля гарантированно можно стало обсуждать самые тонкие, самые неоднозначные вещи, которые не должны были достигнуть чужого слуха.
Вот только до отеля ещё нужно было добраться, а перед тем — начать снова дышать полной грудью, окончательно приняв все новости о Гришке.
Как ни парадоксально, я не ощущала себя вымотанной этим бесконечным днём. Напротив, сил как будто прибавилось.
Как если бы я была занята в полной мере своим делом, от которого не чувствуешь усталости.