— Да, всё правильно. Я не хочу больше никаких сюрпризов от этой семейки, и будет лучше, если они сгинут все разом. Но запомните, никто не должен выйти на меня, — предупредил Распутин.

— Об этом можете не беспокоиться. Мои люди не знают от кого поступил заказ. А я, как один из самых сильных менталистов османов, никому не позволю и близко подобраться к моим воспоминаниям. В вашей империи нет никого, кто бы мог потягаться со мной в ментальной магии.

— Я это знаю. Именно поэтому нанял вас и заплатил огромную сумму.

— Смерть дорого стоит, — пожал он плечами и холодно улыбнулся.

— Когда вы с ними покончите?

— В самое ближайшее время. У нас уже всё готово.

— Хорошо. Жду от вас новостей и, по возможности, сделайте так, чтобы было похоже на несчастный случай. Никто особо не будет разбираться в смерти Филатовых. Местных законников устроит любое объяснение, не требующее расследования. Не привыкли они работать. Не столица всё-таки.

— Я об этом тоже знаю, — снова улыбнулся Мурад. — Я всегда собираю полную информацию, чтобы не было неожиданностей. Кстати, мой человек видел у окна мужчину, похожего на Дмитрия Филатова. Скорее всего, он уже пришёл в себя.

— Это плохо. Очень плохо. Надо торопиться, — занервничал Василий Денисович. — Теперь они могут поднять ту историю. А если начнутся разбирательства, то… Даже думать об этом не хочу.

— Будьте спокойны. Они ничего не успеют сделать, — Мурад поднялся и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Василий Денисович отдёрнул штору и посмотрел вслед отъезжающей от дома машине. Он надеялся, что хоть этот человек избавит его от угрозы, которая нависла над всеми лекарями. И в первую очередь над ним самим.

У него, в отличие от Мурада, не было защиты от менталистов, поэтому ни в коем случае нельзя допускать расследования. Единственная возможность остановить надвигающуюся бурю — убить семью Филатовых. Если их не будет, то никто не будет настаивать на разбирательствах.

Мурад со своими верными людьми обошёлся ему в довольно крупную сумму, которую он надеялся поделить с Мичуриным и Боткиным, но только после того, как дело будет сделано.

— Тихон, неси клюквенной настойки! — крикнул он в сторону двери. — Надо нервишки подлечить… И капусту квашеную принеси! И сало! Сало давай!

Перед сном я дал выпить Дмитрию зелье «Исцеления» — лишним не будет. Он поблагодарил меня и сказал, что хочет поговорить наедине.

— Только завтра. Сегодня я так устал, что еле языком ворочаю… Но после твоего зелья сразу как-то лучше стало. Хорошее средство.

— Согласен, — кивнул я. — Нам некуда торопиться. Завтра поговорим.

Я укрыл его одеялом и двинулся к двери.

— Сынок, — позвал он меня. — Спасибо тебе большое. Спасибо за всё, что ты делаешь для меня. Я всегда знал, что из тебя вырастет хороший человек.

Кивнул и вышел из комнаты. Я никогда не задумывался, хороший я или нет. Просто всегда действовал по совести. Она мой компас по жизни.

Я спустился вниз в гостиную, где сидели дед и Лида.

— Как хорошо, когда все дома, — с улыбкой сказал Лида. — Так спокойно… Может, пора наших защитников тоже по домам отпустить?

— Савельев нам только добра желает. Зря он беспокоиться не будет, так что пусть остаются, — ответил дед.

Он покусывал кончик карандаша, склонившись над кроссвордом.

— Но ведь нам ничего не угрожает, — продолжала она. — Да и кто нам будет угрожать? Сидят, наверное, трясутся от страха. Боятся гнева императора.

— Не знаю, трясутся или нет, но с рук им не сойдёт то, что с Димой сделали. Управу найдём, — решительно заявил старик Филатов. — Лучше помогите мне с вопросом. Никак не могу вспомнить, как называется…

Тут у меня в кармане зазвонил телефон. Коган.

— Добрый вечер, Авраам Давидович. Вы по делу?

— Здравствуйте, господин Саша. Я таки вас категорически приветствую! И передаю привет и поклон от своего многоуважаемого отца Давида Елизаровича. Он безумно рад знакомству с вами и благодарен за помощь, которую вы оказали нашему многострадальному роду.

— Пожалуйста. Вы только за этим мне звоните?

— Конечно же, нет. Разве я могу по доброй воле потревожить вас в такое позднее время, — он печально вздохнул. — Мой любимый отец позвонил и рассказал о новой напасти. На этот раз больной поступил в нашу новгородскую лечебницу.

— Что с ним? Снова маназвери постарались?

— Этого никто не знает. Но больной утверждает, что в анобласти никогда не был.

— Расскажите поподробнее.

— По заверению моего двоюродного брата, который является директором и главным лекарем новгородской лечебницы, у больного на теле появляются черные пятна, которые мало того, что увеличиваются, так ещё и… как бы яснее выразиться… каменеют.