— Вот раскручусь, две такие квартиры куплю! — прошипела Натка.

Столько в ее голосе было решимости, что я понял — купит, добьется. Уж не будет помнить, что послужило толчком, но — сделает.

Потянуло жареным мясом. Донесся голос Алексеевича:

— Я тебе говорю, вот такая стая пчел!

Толик что-то буркнул в ответ, и Алексеевич дальше продолжил вполголоса, и слов я не разобрал. Судя по всему, снег не отогнал их от мангала. Наташка зашла в летнюю кухню к маме, я отправился посмотреть, как там мужчины.

Было безветренно, потому Толик держал старый выцветший зонт над мангалом, а Алексеевич дул на угли. Мешаться у них под ногами я не стал. Отошел к сараю, наблюдал со стороны и делал выводы, что у этих двоих любовь с первого взгляда. На пне, заменяющем стол, лежал пустой шкалик. Судя по тому, как Василий раскраснелся и размахался руками, он приложился к спиртному.

Из кухни вышла Ирина в куртке с капюшоном, прячущим бигуди, принесла мужчинам закуску и обняла почему-то Василия. Он замер с растопыренными руками. Через мгновение она уже обнималась с Толиком, беззлобно отчитывала его за пустой шкалик — жадины, не поделились — и за то, что «эх вы, шашлыки пожгли».

— Нормально все! — Толик хлопнул ее по заднице, говоря этим жестом: Мое, не покушаться'. — Еще пятнадцать минут, и готово.

— Вот не верю. Угольки принесете, пф-ф, — фыркнула она и удалилась.

Мужчины помолчали, пока за ее спиной захлопнулась дверь, и вернулись к своим исконно мужским темам — заговорили про футбол, потом — про бокс, и, забыв о шашлыке, Толик стал изображать боксера, а Алексеевич в шутливой манере — отбиваться.

Пусть резвятся. Хорошо, если мама и сестра будут дружить семьями. Или нехорошо, учитывая, как плотоядно Ирина смотрит на Василия. А может, и нет в ее взгляде вожделения, просто зависть.

Понаблюдав за ними, я вошел в пахнущий хвоей дом, где Борис и бабушка без особого интереса смотрели «Ивана Васильевича», которого все знали наизусть. Чтобы не тесниться с ними на диване, я занял стул и спросил, уже зная ответ:

— Дед не позвонил?

— Нет, — ответила бабушка, и в этот момент часы с кукушкой известили, что уже шесть вечера. То есть наступило время, когда дед скорее физически тут появится, чем позвонит. Если, конечно, все хорошо.

Началась реклама — «Кока-кола» и новый год, подмигивающий Распутин, «Кэмел», и я сказал:

— Видели, какой снегопад?

Борис аж подпрыгнул, метнулся к окну и протянул, опершись на подоконник:

— Да-а-а! Вот это да-а-а!

Бабушка тоже выглянула в окно.

— Красиво, конечно. Празднично. Но это дополнительные сложности для Шевкета.

— Горка где-то тут есть? — засуетился Борис. — И санки. Хотя фиг с ними, и фанера, и просто пленка подойдет! Всю жизнь мечтам на новый год покататься на санках.

— Есть конечно, — сказала бабушка. — Ночью, после застолья, сходим на горку. Не думаю, что снег растает.

— Его все больше и больше! — радовался Борис. — Жаль, только две кассеты для фотика купили!

— Давай фильм смотреть. — Бабушка вернулась на диван.

Боря схватил фотоаппарат и побежал увековечивать чудо, а я увлекся засмотренным до дыр фильмом. Теперь путешествие во времени не воспринималось как нечто невероятное, меня ведь вернули! И это помогало отвлечься от мыслей о деде, которые становились все более мрачными.

Прошел час, стемнело, а снег все не прекращался, его навалило выше щиколотки.

Семь вечера, а деда все нет. В девять можно начинать переживать по-настоящему.

Тем временем еда была приготовлена, подарки припрятаны, а до проводов старого года оставалось три часа, следовало чем-то себя занять это время — не Киркорова же с Пугачевой смотреть.

— Давайте поиграем в карты, — предложила Наташка. — На деньги, в дурака.

— В крокодила! — предложил раскрасневшийся Алексеевич.

Его усы топорщились, глаза бешено вращались — не устоял будущий отчим перед шкаликом водки, и раскатало его.

— Кататься! — слетел со стула Борис и потер руки. — Побежали кататься! С горки! На санках.

— Никаких катаний! — прикрикнула мама. — Вы слишком легко и дорого одеты!

— Оля, да успокойся ты! — сказала бабушка и победно улыбнулась. — Идем, горку вам покажу. Только чур не убиваться!

— Да! Да! — запрыгал по дому Борис.

Бабушка нашла для нас по ватнику и по черной шапке. Надев теплые носки и утеплившись, мы направились за бабушкой полным мужским составом: Василий, Толик с санками, я, Борис на санках.