В этом хаосе Жан учился тому, как быть студентом. Это была любопытная мысль, которая пришла ему в голову, когда он перешел на последний курс, но только в среду днем он по-настоящему осознал, насколько узкими были его взгляды. Жизнь Воронов была строго контролируемой, с преданными своему делу преподавателями и компактными классами, приспособленными к их сокращенному графику, поэтому он никогда по-настоящему не проводил время в кампусе. Он помнил высокие здания и скучные лекции, автобус, который доставлял Воронов обратно в Гнездо, и мало что еще. Теперь Жан был заперт в кампусе с шести до половины третьего пять дней в неделю.

Понедельник и среда были чередой легких переходов от Шейна к Джереми, а затем и к Коди. Жан всегда готовил обед, так как они с Кэт запасались едой на неделю, но Коди самостоятельно выбирал одну из столовых на территории. После этого пара находила солнечное местечко, чтобы устроиться поудобнее, и Коди колебался между непринужденной беседой и уютным молчанием, пока не приходило время отправляться на стадион.

По вторникам и четвергам было немного сложнее, но Жан надеялся, что со временем станет легче. Теперь, когда начался учебный год, у Жана установилось постоянное расписание занятий с Добсон. Это был неудачный способ начать день - звонить ей сразу после утренней тренировки, но, по крайней мере, это избавило его от необходимости отвлекаться. Так или иначе, в этот период у каждой из шлюшек были занятия, но Таннер был свободен и хотел позаниматься в библиотеке, в то время как Жан отсиживался в одной из учебных комнат в ожидании звонка. Как только Жан освобождался, у Таннера возникал к нему миллион вопросов о Воронах, большинство из которых Жан игнорировал, если только они не касались тренировок.

Джереми получил разрешение присутствовать на занятиях Жана по микроэкономике бизнеса при условии, что он не будет мешать. Ему не нужно было вникать в материал, но во вторник он все же попытался из некоторого подобия любопытства или солидарности. Через десять минут его глаза остекленели от скуки, и через пять минут он уже крепко спал. Поскольку в состоянии покоя он был тихим и слушал только ради Жана, Жан дал ему поспать и сосредоточился на своих записях. Следующий урок Жана был в том же здании, поэтому он напряженно сидел в своем классе, пока Шейн не догнал его. Позже за ним зашел Коди.

В четверг Таннер решил взять с собой в кампус свой ноутбук и разветвитель для наушников, поэтому они с Жаном посмотрели часть матча Воронов после того, как Жан повесил трубку после разговора с Добсон. Таннер отмечал каждый случай, когда он замечал, каким ударам Жан постепенно обучал его на тренировках. Видя это в действии и зная, над чем он работает, казалось, что это зажгло в нем новый огонь. В этом году у Таннера не было времени для участия в играх, так как Троянцы университета Южной Калифорнии недавно начали надевать красные футболки на своих первокурсников, но он пытался справиться с этим, заглядывая в будущее.

– Никто не заметит мой прогресс, - сказал Таннер, и в его голосе звучало удовлетворение.
– Они будут знать только мои школьные данные, а не то, что я проходил индивидуальные тренировки у Идеального корта.

– При условии, что ты когда-нибудь научишься упражнениям, - сказал Жан.

– Я научусь!
– Таннер скорчил ему гримасу.
– Я пытаюсь.

– Иногда у тебя получается. Большую часть времени ты - ходячее бедствие.

– Грубиян! Прости, что я не родился с жуткими способностями или что-то в этом роде? Но я справлюсь. Я не остановлюсь, пока не разберусь с этим.
– Он взглянул на часы, прежде чем засунуть ноутбук в рюкзак, и неожиданно серьезно взглянул на Жана.
– Эй, я говорил с Лукасом о твоих упражнениях. Ты подсадил его на легкую клюшку и все такое, я подумал, может, это поможет ему разобраться, но он сказал, что не сможет прийти. Вы все еще ссоритесь?

– Мое личное мнение о Лукасе не имеет значения, - сказала Жан.
– Он Троянец.

Таннер лениво пнул ножку стула Жана, прежде чем подняться на ноги.

– На самом деле, это не значит «да» или «нет».

– На тренировки нет списка приглашенных.

– И все же это не...
– Таннер недовольно вздохнул и направился к выходу.

Джереми возвращался с занятий, поэтому они подошли к Хоффману первыми. У Таннера был еще один свободный урок, так как он перенес большую часть занятий на понедельник и среду, поэтому он не спешил уходить. Пока ждал, Таннер отрабатывал удары, сопровождая их ненужными звуковыми эффектами «вжик». Жан старался не обращать на него внимания, поскольку Таннер, очевидно, делал это скорее для развлечения, чем для полноценной учебы, но это все равно раздражало настолько, что ему пришлось отвернуться. К счастью, Джереми оказался рядом и спас его всего через пару минут.

– Ты ему действительно нравишься, - заметил Джереми, когда они устроились в классе.

– Ему нравится, что ты надел на меня намордник, - ответил Жан.
– Если бы я мог относиться к нему честно, он бы ушел несколько недель назад.

– И это сделало бы тебя счастливым?
– Спросил Джереми, изучая его пристальным взглядом.
– Обращаться с ним как с Вороном, я имею в виду, со всем этим раскаянием, гневом и перфекционизмом. Тебе бы это понравилось? Потому что я не думаю, что ты бы так поступил; я думаю, ты просто настолько увлечен результатами, что примешь любой способ, который поможет тебе достичь их быстрее всего. Он еще ребенок, Жан. У него впереди целых пять лет.

Жан был спасен от ответа, когда учитель встал из-за стола, чтобы начать урок, но вопрос преследовал его, пока он заполнял свои страницы заметками. «Тебе бы понравилось?» Он представил, как бьет Таннера по спине рукоятью клюшки или бьет по защите с такой силой, что Таннер будет чувствовать это еще несколько дней, и нарисовал в уголке страницы взволнованные круги. Очевидно, что это было бы на руку Таннеру; пара хороших ударов, и парень либо сделает шаг вперед, либо сдастся. Жан оказал ему серьезную медвежью услугу, проявив терпимость к его ошибкам. Будущее Таннера и успех Троянцев были важнее, чем чье-либо личное счастье.