– Думаю, вам не представится возможность наказать негодяя сыщика.

– Но почему?

– Да потому что он поведет разговор совсем иначе, чем вы ожидаете. И вам не удастся направить его по ложному следу на север, потому что он поедет прямиком в Кинтану.

– Но он не знает их местонахождения!

– Вы ошибаетесь, вы же сами ему все рассказали.

– Я? Быть этого не может. Я бы сразу его узнала. Когда это случилось?

– Только что.

– Сэр, я вас не понимаю!
– воскликнула она в недоумении.

– Я помогу вам понять. Вы позволите в вашем присутствии несколько изменить мою внешность?

Не ожидая разрешения, я снял накладную бороду и очки. Перепуганная дама отшатнулась от меня.

– Боже мой!
– вскричала она.
– Вы не редактор, вы сыщик! Вы подло обманули меня!

– Я вынужден был пойти на обман, так как знал заранее, что вас ввели в заблуждение. Любовь к мулатке - сплошная ложь. История с бессердечным отцом и распиской - тоже. Мошенник воспользовался вашей доверчивостью и посмеялся над вами. Клинтон вовсе не секретарь Уильяма Олерта. Его настоящее имя - Гибсон, он опасный мошенник, которого необходимо поймать.

Как подкошенная, она упала на стул и воскликнула:

– Нет, нет! Это неправда! Такой милый и обаятельный человек не может быть обманщиком. Я вам не верю.

– Вы обязательно поверите, если выслушаете меня. Разрешите рассказать вам все в подробностях, может быть, я смогу вас убедить.

После того как я поведал ей всю историю и предысторию, доброжелательность хозяйки к "такому милому и обаятельному человеку" уступила место бурному негодованию. Она убедилась, что ее самым наглым образом обвели вокруг пальца, и теперь радовалась, что я тоже провел ее с переодеванием.

– Если бы вы этого не сделали, - хвалила она меня, - вы никогда бы не узнали правду и последовали бы на север, в Небраску или Дакоту. А Гибсона-Клинтона, или как там его еще зовут, надо как следует наказать за его темные делишки. Надеюсь, вы незамедлительно пуститесь в погоню. А когда вы его поймаете, обязательно навестите меня, чтобы я могла высказать ему прямо в глаза, как я его презираю.

– Боюсь, что сделать это будет не так-то просто. В Техасе нелегко отыскать человека, еще труднее доставить его в Нью-Йорк. Я буду счастлив, если мне удастся вырвать Уильяма Олерта из рук негодяя и спасти хотя бы часть денег, снятых им со счетов в банках.

Мы расстались друзьями. Полицейским, ожидающим меня у входа в пансион, я заявил, что благополучно уладил дело, дал им хорошие чаевые и отослал в участок.

Теперь следовало поскорее попасть в Кинтану, и я бросился наводить справки об отплывающих в том направлении пароходах, но мне чертовски не везло. Правда, было судно, отправляющееся в Тампико, но без захода в какой-либо другой порт. После долгих расспросов я все же нашел быстроходный клипер, идущий с грузом в Галвестон и отправлявшийся в рейс в тот же день после полудня. Надеясь пересесть в Галвестоне на другое судно, следующее в Кинтану, я поспешил закончить все дела и пустился в путь.

К сожалению, я просчитался: из Галвестона уходил только один пароход, к тому же не на Кинтану, а в Матагорду, в устье Колорадо. Меня заверили, что оттуда я без труда доберусь до Кинтаны, я послушался совета и, как потом выяснилось, поступил правильно...

Внимание вашингтонского правительства привлекали тогда события на Юге и в Мексике, где все еще продолжались кровавые бои между войсками республики и империи.

Бенито Хуарес стал президентом Мексиканской республики, правительство Соединенных Штатов его признало и помогло ему в борьбе с Максимилианом. Штаты оказали давление на Наполеона III и добились обещания вывести французские войска из Мексики. А когда Пруссия одержала победу над Австрией, император Франции был вынужден сдержать слово, данное правительству США, и с того момента судьба Максимилиана была предрешена.

В начале американской Гражданской войны Техас встал на сторону Штатов, препятствовавших отмене рабства. Разгром армии рабовладельцев не принес спокойствия. Жители Юга, озлобленные против победившего Севера, воспринимали в штыки политику правительства. Но среди населения Техаса были сильны и республиканские настроения. "Индейский герой" Хуарес, не побоявшийся противостоять Наполеону III и вступить в вооруженную борьбу с представителем сильнейшей европейской династии Габсбургов, пользовался популярностью среди свободолюбивых жителей прерий. Однако ему помогало вашингтонское правительство, а это, в свою очередь, вызывало неприязнь южан и способствовало возникновению тайных заговоров против Хуареса. Таким образом, среди населения Техаса произошел глубокий раскол: одни открыто встали на сторону Хуареса, другие выступили против него, но не столько по соображениям политическими, сколько из чувства противоречия - что угодно и как угодно, лишь бы наперекор Вашингтону. Техас волновался и бурлил, что весьма и весьма затрудняло продвижение по южной территории.

Так обстояли дела в Техасе, когда я вместо Кинтаны увидел унылый плоский остров, отделявший залив Матагорда от Мексиканского залива. Миновав Пасо-Кабальо, мы вынуждены были сразу бросить якорь, так как залив в этом месте настолько неглубокий, что пароходы садятся на мель.

Не теряя времени, я отправился в Матагорду, чтобы узнать, как быстро я смогу попасть в Кинтану, и с огорчением услышал, что первое судно отплывает только через два дня. Итак, я застрял в Матагорде, злой на себя и на весь мир, потому что Гибсон опережал меня на четыре дня и мог скрыться бесследно. И только мысль о том, что я сделал все, что было в моих силах, служила мне хоть и слабым, но все же утешением.