Их отряд, входивший в состав Пятой сборной армии Прибрежного крыла, находился на левом фланге обороны, аккурат возле Ситы, и это немного нервировало. Если их все-таки опрокинут, сомнут, то могут ненароком прижать к обрыву. Падать отсюда высоковато. Мату не слишком хорошо плавал, а в кольчуге и плоском шлеме шансов вообще никаких.

— Проклятущая река, — почти с теми же интонациями, что и Яйцо несколькими минутами ранее, сказал он, обращаясь к светлеющему небосводу.

Вернувшись, он скатал одеяло, сел на валик, пока остальные собирались, и выпил из фляги немного воды.

— Есть чего пожевать? — спросил у него Шафран, крепкий детина с печальными глазами. Шафран уже нахлобучил шлем, но не застегнул ремешок, став похожим на какого-то разбойника-полудурка.

— Как тебе кусок в горло лезет? — проворчал Мату, потянулся к худому вещмешку, вытащил из него завернутую в бумагу краюху хлеба и копченую колбасу.

— Благослови тебя Шестеро, братишка. — Шафран жрал за десятерых и вечно был голоден.

Он достал из-за голенища нож, отрезал кусок хлеба и, подумав, взял четверть от колбасы:

— Запихни остальное в себя. Когда начнется, ты пожалеешь, что сдохнешь голодным.

— Шаутта тебе в штаны, — вяло огрызнулся Мату, от одной мысли о еде его тошнило. Желудок тут же корчился и хотел вылезти по пищеводу. Сбежать как можно дальше.

Шафран хохотнул, хлопнул по плечу:

— Ты ж не новичок. Сколько у тебя битв было. Сам рассказывал, как втроем шестерых всадников укокошили. Не врал же.

— Не врал. А толку-то? Мне перед каждой рубкой дурно, словно я с похмелья.

Шафран только языком цокнул, выражая не то сочувствие, не то сожаление. Запихнул последний кусок хлеба в рот, жуя, подхватил цепной моргенштерн.

— Ты это. Береги себя.

— Ты тоже, — махнул рукой Мату.

Оба понимали, что сражение, которого все так ждали, случится сегодня. Армия да Монтага наконец-то добралась до Четырех полей. Барабаны его баталий гремели все ближе и все более грозно.

Подхватив рунку1, положив её на плечо, он оставил мешок на месте (там не было ничего ценного, кроме белья) и пошел на позицию, куда брели сонные, зевающие солдаты из его и соседних рот. Шапель2, прицепленный к поясу, оттягивал его, бил по левому бедру. С другой стороны шлем уравновешивал чекан на длинной рукоятке. Там же болталась козья нога3.

##1 Р у н к а (ронсанд, ронкона, брандистокко) — древковое колющее оружие: копье с двумя боковыми наконечниками, меньшими, чем центральный. — Здесь и далее примеч. автора.

##2 Ш а п е л ь — простой шлем в виде металлического колпака с широкими полями. Распространен среди пехоты.

##3 К о з ь я н о г а — приспособление для натяжения тетивы арбалета.

Ругнувшись, Мату вернулся назад, подхватил забытый спросонья арбалет и связку из двадцати тяжеленных болтов. Нагруженный всем этим добром, он поплелся в обратном направлении, и Яйцо, увидев его, подскочив, всхрапнул, словно рассерженный осел:

— Какого шаутта, олух! Где твоя, драть тебя, повязка?! Мне пригласить твою мамочку, чтобы та повязала её тебе, или ждешь, чтобы я это сделал?!

— Нет, сержант. Справлюсь.

— Что?! Не слышу?!

— Да, сержант! Справлюсь!

— Так шевелись, пока тебя свои же не прикончили! Ты совсем дурак, что ли?!

Мату сбросил арбалет, положил рунку, достал из кармана зеленую, порядком запачканную землей ленту, привязал на рукав. Кое-как затянул. Все.

Их позиции находились перед двумя рядами вкопанных кольев. За ними протекал Овечий ручей. Мелкий, всего-то по щиколотку, и неширокий, всего шаг. Но это была ложбина почти в полтора ярда глубиной, пусть и с пологими склонами.

Огромный плюс для обороны этого участка. Особенно если вокруг, да и позади, плоское открытое пространство на лиги. Жалкие редкие рощицы и несколько деревушек, которые разобрали до основания, чтобы построить укрепления, не считаются.

Мату, заняв свое место, снял арбалет, пристроил болты. Кивнул Шафрану, оказавшемуся рядом, выслушал очередную ругань Яйца и осмотрелся. Сто ярдов поля и волнистые контуры на фоне светлеющего неба.

С одной стороны холмы, затем узкое горло прохода, а после обрывистый берег. Впереди еще несколько ярдов обороны, где стояли отряды ириастцев, а дальше уже Броды.

Мату видел, как там, освещенные факелами, в тусклом утреннем свете колонной идут люди. Те, кто держали переправу и сейчас отходили в тыл.

Позади зазвучали трубы, тоже загремели барабаны. Армии строились. Полки ползли на позиции. Баталии, из тех, что были на их стороне, выходили в поля, ожидая битвы.

Лучники, человек пятьсот, становились в шеренги перед ручьем, готовясь осыпать стрелами тех, кто будет прорываться.

Мату немного жалел, что теперь он здесь, а не с Мильвио и Дэйтом. Ему хотелось бы сражаться вместе с ними, как тогда, когда они вышли против всадников Горного герцогства и победили. С ними было надежно, и жаль, что они погибли, решив бросить вызов демону.