Вообще, согласно этикету, всех гостей должен был представить кто-то, кто был знаком и со мной, и с ними. А вот такая «самопрезентация» являлась недопустимой в высшем обществе. Но точно следовать этикету можно было в столице и ближайших пригородах. А в такой глуши как эта допускались определенные вольности. Тем более что меня все собравшиеся аристократы могли смело считать деревенщиной. Им и в голову не приходило, что в замке шикарная библиотека, в которой можно найти сведения по различным предметам.

— Только слегка прохладно, — подхватила другая дама, герцогиня Нирана Гонийская, худощавая блондинка с зелеными глазами.

Она делала частые глотки из своей чашки с чаем. И со стороны казалось, что подобным образом она тщетно пытается согреться.

В гостиной действительно было не очень жарко. Но что ж поделать, во всем замке, кроме кухни, хорошо отапливались только мои спальня и мыльня, уж сама не знаю почему.

— Увы, — развела я руками, — мои финансы не позволяют мне тратиться на ремонт.

— А вы не можете попросить о помощи своего кузена? — недоуменно поинтересовалась молодая шатенка с черными глазами, представившаяся, как Орнелия. Она была сильно похожа на свою мать, графиню Алису Ланкарстероскую, но не обладала ее тактом. — Уверена, он не окажет вам и поспособствует с ремонтом.

Графиня скорбно поджала губы. Она явно не одобряла выступление своей дочери.

Я же удивилась.

— Кузена? Вы ошибаетесь, ринна, в этом регионе прямо сейчас у меня нет кузенов.

Гости недоуменно переглянулись. Похоже, они знали что-то, о чем не была осведомлена я.

— А разве лорд Алекс Норганарский не приходится вам кузеном? — последовал вопрос.

— Орнелия! — попыталась осадить мать свою дочь.

Но та лишь плечами пожала.

— Мама, ты же сама слышала: он заявил перед многими аристократами, что баронесса является его кузиной. И потому он решил ввести ее в свет.

— Очень жаль, что меня он не предупредил о наших с ним внезапно возникших родственных связях, — покачала я головой. — Уж не знаю, что и кому он сказал, ринна, но мы с ним точно не кузены.

Переглядывания стали еще более многозначительными. И я могла примерно понять, о чем именно думают мои гости. Орнелия открыла было рот, чтобы озвучить общие мысли. Но мать властно прикрикнула на нее:

— Орнелия!

Та недовольно сверкнула глазами, но рот закрыла.

Я только улыбнулась.

— Отвечая на ваш не высказанный вопрос, ринна: нет, мы с лордом не состоим и никогда не состояли в близких отношениях.

Дамы в комнате дружно заалели щеками. Все, кроме Орнелии.

— Тогда для чего он привел вас на прием? — уточнила она.

— Полагаю, об этом лучше всего узнать у него, — и я не удержалась, вернула шпильку. — Он вряд ли откажется утолить ваше любопытство, не так ли?

А вот теперь вспыхнула и Орнелия.

Да, похоже, она действительно испытывала некие вполне определенные чувства к лорду и отчаянно не хотела, чтобы о них знали окружающие.

Остаток чаепития прошел мирно. Удостоверившись в том, что я не являюсь их соперницей за внимание лорда, дамы охотно делились со мной придворными сплетнями. Я слушала, ахала-охала в нужных местах, а сама все сильней начинала понимать, что без прадеда и его связей от лорда не отобьюсь. Он явно имел на меня вполне определенные планы. Понятия не имею, зачем он солгал остальным аристократам насчет наших родственных связей. Но предчувствие подсказывало мне, что я увижу его, и еще не раз. А потому…

Потому, едва гости удалились, я повернулась к саламандре, все так же плясавшей в огне.

— Сообщи прадеду, что я готова встретиться с первопредком.

Саламандра пошла рябью, мигнула и исчезла. Средство магической связи, доступное только избранным.

Я вздохнула и села в кресло. Ничего хорошего от этой встречи ждать не приходилось. Но сейчас я находилась между молотом и наковальней. С одной стороны — лорд, во всеуслышание заявивший о нашем родстве, а значит, собиравшийся возобновить наше с ним знакомство. С другой — прадед, имевший на меня вполне определенные виды. И обоих я, как человек, не интересовала. Ни один, ни второй не удосужились узнать о моих мыслях, чувствах, желаниях. Незачем.

Но из двух зол лучше выбирать меньшее. Лорду я не доверяла, остерегалась его как сильного мага. А прадед… Прадед все же был моим родственником. И хотелось бы верить, что родственные чувства в нем возобладают над голым практицизмом.

Саламандра вернулась довольно быстро: покрутилась в огне, и на пол у камина выпал свиток, обычный, бумажный. Как только не сгорел.

Я подняла его, удивившись, что бумага ни капли не горячая, развернула, прочитала:

«Заеду за тобой завтра, в одиннадцать утра. Готовься. Отправимся порталом».