Спустя три месяца ее коллега Стефани, пожалев такого старательного ухажера, уговорила коллегу и подругу дать ему шанс и сходить с ним на свидание.

С этого дня и началась их любовь, которая продолжалась вот уже больше двух лет.

Они быстро съехались, не желая тратить время и присматриваться друг к другу. Просто в один день Мелани поняла, что уже три дня не была дома, и не снимала его футболку с логотипом любимой баскетбольной команды. Он готовил ей завтрак, а она проливала кофе ему в постель, ухахатываясь от его уморительного фартука с неприличным изображением, надетого на голое тело. Они смеялись, говорили, и опять смеялись. Заказывали еду на дом, и очень много любили друг друга.

С тех пор мало что изменилось – они все также разделяли общие цели, уверенно шли вверх по карьерной лестнице, и просто наслаждались временем, когда им удавалось побыть вдвоем.

Никто не помнил, чтобы они ссорились. С Даниелем невозможно было поругаться или обидеться на него – уж слишком он был мил с его мальчишеской челкой, спадающей на глаза, и привычкой сдувать пряди с лица, кривя при этом губы. Как говорила Стефани – они не ссорились потому, что у них обоих не было родителей или других родственников: он был сиротой и никогда не знал своих родителей, а она была единственным ребенком в семье, лишившимся мамы и папы в девятнадцать лет после автомобильной катастрофы. А другие поводы для скандалов были слишком ничтожны, чтобы тратить на них время.

Месяц назад Даниель сделал предложение. Они сидели на кухне, наслаждаясь воскресными французскими тостами, уткнувшись в утренние газеты – он читал колонку новостей из мира политики, а Мелани гадала кроссворд. Неожиданно для них обоих, молодой человек опустил свою газету на стол, и уставился на кудряшки, спадавшие на лицо девушки, сидящей напротив, когда она наклонялась над столом, чтобы написать очередное отгаданное слово. Почувствовав его взгляд, она подняла глаза и улыбнулась.

– Чего? – мягко спросила Мелани.

– Выходи за меня. – выпалил Даниель, и покраснел, как будто испугался собственных слов.

– Угу, – улыбнулась девушка, заправила непослушную прядь за ухо и снова уткнулась в кроссворд.

– Мелани.

– Что? – она подняла на него недоумевающий и немного раздраженный взгляд.

– Я серьезно. – голос дрогнул.

– Я поняла. И я согласна. – она наклонила голову вправо, внимательно разглядывая его напряженное лицо. – Даниель, с того момента, как мы начали жить вместе, я уже раз 100 в своих мечтах представляла себе, как ты делаешь мне предложение, и что я тебе отвечаю. Я пережила сотню вариантов, испытала тысячи эмоций по этому поводу. А сейчас я просто счастлива. С тобой. Сейчас. На этой кухне. И ничто не может сделать меня еще более счастливой. Это просто невозможно. – Мелани встала, подошла к молодому человеку, опустилась на колени перед его стулом и обняла его за талию, уткнувшись лицом в его левый бок. – Ты же любишь меня? Скажи, что любишь!

Даниель положил свои руки на ее запястья, и высвободился, развернувшись к ней лицом. Он держал ее за руки и смотрел сверху вниз в ее глаза.

– Угу. – прозвучало нелепо, и они рассмеялись.

Звонок телефона вырвал ее из воспоминаний.

– Мелани Рид.

Звонили по работе. Девушка внимательно слушала говорящего, кивала, и, не произнеся больше ни слова, вскочила и выбежала из кабинета. Рабочая суета поглотила ее, и счастливый румянец перестал светиться на ее щеках.

Мелани проснулась как будто от толчка. Часы показывали четыре утра.

Она откинулась на подушки – сердце билось быстрее, чем обычно. «Наверное, это был сон» – подумала девушка, повернулась на бок и попыталась снова уснуть, но поняла, что не сможет.

Мелани подскочила с кровати и понеслась в ванную комнату. Их с Даниелем квартира, была большой студией, где кухня, гостиная и спальня располагались вместе на семидесяти квадратных метрах. Раньше она не могла понять, как люди могут жить в таких планировках, так как невозможно остаться одной нигде, кроме ванной и туалета. Но когда переехала сюда, ее только радовало отсутствие стен.

Распаренная после душа, девушка подошла к кухонным ящикам и задумалась. У них была традиция – есть французские тосты по утрам. Но сегодня она была дома одна – пока еще одна – и ей захотелось съесть что-нибудь другое.

Насыпав в тарелку кукурузных хлопьев и залив их миндальным молоком, Мелани взяла тарелку и устроилась на диване.

По телевизору показывали очередной фильм ужасов – почему-то считалось, что ночью люди предпочитают смотреть именно их.

– Ерунда какая-то, – пробормотала Мелани, смотря на то, как чернокожий парень с перекошенным от ужаса лицом несется по коридору супермаркета мимо стеллажей с продуктами, а за ним гонится огромная ожившая свиная туша, оставляющая кровавый след на полу, и раскидывающая пачки с сухим завтраком, из которых начинали вылезать тучи пауков, некогда бывших кукурузными и овсяными хлопьями. Девушка фыркнула, посмотрела себе в тарелку с подозрением, и переключила канал.

Она доела свои хлопья, поставила тарелку рядом с собой на диван, посмотрела на часы и задумалась. Было еще слишком рано, чтобы звонить Даниелю – у него через пять часов должен был быть самолет, и он собирался выспаться перед полетом.

Ее жених часто улетал в командировки, и Мелани привыкла быть дома одна, но сегодня после этого странного фильма, в котором продукты оживали и прыгали друг на друга, превращаясь в гигантских монстров, разрывающих посетителей на кусочки, ей было не по себе.