Шрифт:
«Не очень», — думает Газзи, выглядывая в окно на ясное голубое небо. Ни единого облака он не видит. Вокруг тишь, гладь, Божья благодать. Но он знает, в одном Голос прав: ему жизненно необходимо, чтоб Макс вела его за собой. И, если ее жизнь в опасности, он готов защищать ее и от белохалатников, и от бури, и от чего бы то ни было.
Газзи поднялся на ноги, готовый кинуться разыскивать Макс. Но вдруг заколебался. Голос сказал, чтобы он с Макс глаз не спускал. Он что, хочет сказать, что надо всегда быть с ней рядом? Что, даже в туалете? Голос сказал: «Ценой собственной жизни». Значит, им скоро понадобится взрывчатка. Но…
В кухне Игги вытащил миксер из теста и не замечает, как сладкая жижа течет ему на рубашку. Он должен защитить Макс? Ценой собственной жизни? Он наклонил голову и навострил уши. Все тихо. Ни вертолетов, ни машин, ни гула толпы, ни полицейской или пожарной сирены. Даже Тотал не лает. Правда, Тотал никогда не лает. Чего же Голос психует? «Ща все брошу, пирога не допеку и побегу Макс спасать, — ворчит Игги себе под нос. — И вообще, ничего с ней не сделается. Она слишком упрямая, чтоб погибать ни с того ни с сего. Но, так и быть, я все равно ее защищать буду».
Вот и хорошо. Так держать.
Ожесточи свое сердце, соберись с силами.
«Привет, Голос, — ядовито думаю я. — Добро пожаловать. Тебя-то нам и не хватало. Какие новые фокусы выкинешь?»
Не время для шуток, Максимум. Время на исходе. Скоро настанет конец. Уже настал. Пойми это, Макс!
Я перестала делать прорези для крыльев в новой куртке и нахмурилась:
Конец? В смысле, апокалипсис? Не обижайся, но если б мне пенни давали каждый раз, когда про апокалипсис говорят, я бы давно миллионером стала.
Макс, ты расслабилась. Ты всякую осторожность забыла. Ты утратила свою былую силу.
«Ничего я не забыла, — защищаюсь я. — Просто в кои веки мы здесь спокойно пожить можем. Не все же нам драпать да гоняться по свету».
Макс, послушай меня внимательно. Теперь, под конец, твоя главная задача — ожесточить свое сердце.
Ожесточить сердце? Куда уж дальше? А я-то думала, что все кому не лень на мое жестокосердие жалуются.
Люди погибнут. Погибнет больше людей, чем ты можешь себе представить. Чтобы выжить, ты должна забыть про их страдания. Забыть эмоции, доброту и сострадание. Снова стать бесстрашным командиром.
Вот тебе и на! Значит, он не считает меня больше «бесстрашным командиром». Хрен с ним. Потом отношения выяснять будем. А пока, должна признаться, слова его здорово меня тряхонули. Я всегда его слушала. Хотела я того или не хотела, всегда делала, как он велел. А теперь он говорит, что настал конец света. Он, который всегда говорил мне, что я должна мир спасти, приказывает забыть про всех и себя во главу угла поставить? Что-то у меня совсем oт его суровости крыша едет.
И от его уверенности в каждом сказанном слове.
Стою и молчу. Жду, что он еще скажет. Но он молчит. Исчез, что ли? Мой мозг, как бы он ни был сбит с панталыку, снова принадлежит только мне самой.
Но меня обуял ужас. Что же нам всем предстоит, если надо ожесточать сердца?..
42
Скоро все изменится.
Дилан остановил свою компьютерную игру и огляделся. Вокруг ни души.
Готовьтесь к переменам.
Это что, Голос? Его Голос? Он знает, Голос есть у Макс. И у других членов стаи тоже. Иногда. Но с ним самим такое впервые.
«Ммм… Что ты хочешь?» — думает он. На мгновение Дилан даже обрадовался. Значит, он теперь как все. Такой же, как все в стае. Теперь, когда у него тоже есть Голос, он стал еще ближе к Макс.
Но радость быстро погасла.
Дилан, перед тобой стоит важная задача. Задача, которую только ты один можешь исполнить. Ты понимаешь, о чем идет речь?
Где-то он уже что-то похожее слышал. Он невольно вспоминает доктора Вильямса, но старается взять себя в руки. Тот тоже говорил, что перед ним стоит важная задача — поймать Клыка, отдать его на пытку белохалатникам. А теперь этот странный Голос требует у него еще чего-то, от чего он не сможет отказаться.
— Какая еще задача?
Меньше всего он ожидал последовавшего ответа.
Ты должен покорить сердце Макс. От этого зависит спасение мира.
Дилан застонал и закрыл лицо руками.