— Единый Свет, — блаженно бормочет Игги и прилипает к телевизору.

— Ангел, давай попробуем вернуть его из этой страны дураков. — Вся моя надежда теперь только на нее. — Ты можешь проникнуть в его мысли? Думаешь, сможешь его мозги прочистить?

Ангел понуро опускает глаза:

— Я же сказала тебе. Я уже залезала в его черепушку. Там полная мешанина. Такая же путаница, как у всех тех ребят в школе. Никакой ниточки не найти, за которую можно потянуть, чтоб в этой галиматье разобраться.

— А ты можешь понять, что это за галиматья? Какого она рода? — спрашивает Дилан.

— У них все в картинках. Как будто кадры отдельные мелькают. Я бы сказала, на сон похоже. Но как только я пытаюсь их вместе соединить, картинки от меня ускользают и все расползается.

— Убьем всех людей на Земле! — кричит вдруг Игги.

— Он совсем невменяемый. — Я готова впасть в полное отчаяние, но вдруг меня осеняет. — Я в разных фильмах видела: чтобы нервное перевозбуждение погасить, людей под холодный душ ставят. Может, попробуем? Вдруг поможет?

На лице Ангела проступает глубокое сомнение:

— Макс, сама посуди. Можно Игги когда-нибудь было под душ загнать? Только палкой.

Она, конечно, права. Но попробовать все равно надо. Другого-то плана у нас все равно нет.

Зрелище вышло ужасное. Все втроем мы затолкали-таки Игги в ванну и включили холодную воду. С него мгновенно все тормоза слетели. Он рванулся, как дикий бизон, и мы с Диланом вдвоем насели на него изо всех сил, скрутили и запихали обратно под душ.

— Что вы делаете? За что? — орет Игги таким душераздирающим голосом, точно из душа не вода, а кислота льется. — Гады! Мучители!

Обезумев от ужаса, он бьется у нас в руках. Но мы не сдаемся и продолжаем его держать под струей. Понятное дело, все мы промокли до нитки.

— Прекратите! Немедленно остановитесь! — По лицу у него рекой текут слезы, щеки пылают, а к вискам прилипли рыжеватые волосы. — Что происходит?

— Не знаю! — кричу я ему в ответ.

— Вы же меня убиваете! — Вой Игги похож скорее на рев загнанного зверя. Он то кричит, то стонет. — Умираю! Погибаю! — Вцепившись в края ванны, он раскачивается из стороны в сторону.

Я не на шутку испугалась. Никто из наших особенно душ и ванну не жалует, но такого я еще никогда не видела.

Вдруг Игги неожиданно обмяк и осел на дно. Глаза у него закрылись.

— Боже мой! Беда! — У меня началась паника. — Дилан, включай скорее теплую воду. Сейчас же!

Вода теплеет, и тут же раздается шепот Ангела:

— Контакт установлен. Коммуникационные пути открыты. Тема смерти… Тема смерти блокировала мыслительные процессы. Попробую снять блоки. Сейчас… Сейчас… Вот мы до него и достучимся. Он продолжает сопротивляться. Но противодействие его слабеет.

Игги дернулся.

— Игги, — зову я его.

Он заморгал и протер глаза.

— Что… Что вы делаете? — Голос у него, как у пьяного. Или, точнее, просто как будто он замечтался и позабыл, где он и что с ним. Нормальное состояние нашего Игги.

У меня вновь затеплилась надежда. И, судя по лицам, Дилан и Ангел тоже увидели свет в конце туннеля.

— Игги, — еще раз позвала я его.

— Да? — Он замотал головой. То ли воду с себя стряхивает, то ли наваждение. — Совсем спятили, что ли? Заплатили бы мне, как всегда, десять баксов, я бы и сам помылся. Пожадничали? — И он проводит рукой по мокрым волосам.

Я с облегчением перевела дыхание и взглянула на Ангела. Она сияет и мысленно сигнализирует:

— Полный порядок. Игги снова вошел в норму.

— Да скажет мне кто-нибудь наконец, что здесь происходит? — Игги уселся в ванне.

— Как ты себя чувствуешь? — ласково спрашиваю я.

— Как-как? Как пес, мокрый до нитки, — ворчит Игги. — Как я еще могу себя чувствовать? Вы что, рехнулись?

— Не буду. Сказала, не буду, и все, — скандалит Звезда, а Клык терпеливо ее убеждает:

— Значит, все мы никогда не сможем доверять друг другу.

Его компашка вроде вполне притерлась, и все классно сегодня вместе повеселились. Клык уже давно забыл, какой клевой бывает игра с сырным соусом. Как только они друг друга не перемазали. Но игра кончилась, и проблемы начались сызнова. Ребята снова принялись переругиваться, кто просто так, для острастки, а кто всерьез задирается.