Номер явно срывался. Тетя Света искоса поглядела на крысу. Та вела себя миролюбиво. Взяв себя в руки, тетя Света поступила как настоящая артистка. Она соскочила с бордюра, раскланялась и гордой походкой удалилась с арены, как будто все, что произошло, было задумано заранее. Как и следовало ожидать, Грымза тоже вышла на середину арены, церемонно поклонилась и степенно, не глядя по сторонам, направилась за кулисы.

Раздался шквал апплодисментов. Зрители вызывали фокусника и кричали "Браво!"

Ананас Аккордионович, устроивший за кулисами настоящий скандал, опешил, видя, какой успех имеет его столь необычный номер. Он вернулся на арену, скомандовал "Алле-оп!" и вытащил из цилиндра… огрызок яблока. Ананас Аккордионович не поверил своим глазам. Куда делись цветы и разноцветные платочки? Всед за окрызком появились обглоданный капустный лист и хвостик морковки. Лицо у фокусника вытянулось. Он приложил руку ко лбу, чтобы убедиться, нет ли у него жара, и не бредит ли он, но без градусника он этого определить не мог. Тогда Ананас Аккордионович попробовал сделать фокус еще раз. В ответ на "Алле-оп!" из перевернутого цилиндра посыпались огрызки. Зрители, которые не сомневались в том, что это все так и задумано, катались от хохота. В конце концов, когда поток мусора из цилиндра иссяк, и Ананас Аккордионович собирался надеть его на голову, он очень некстати произнес очередное "Алле-оп!". Из цилиндра выплеснулся чай, обдав белую манишку фокусника.

Больше искушать судьбу Ананас Аккордионович не стал. Неизвестно, что еще можно ожидать от этого взбесившегося цилиндра. Хуже всего было то, что фокусник не знал, то ли ему возмущаться, что его выступление сорвано, то ли радоваться, что оно имеет небывалый успех. Ананаса Аккордионовича задарили цветами, публика апплодировала стоя, но напрасно зрители просили фокусника повторить номер с крысой на бис. Ведь никто, и тем более Ананас Аккордионович, не знал, где искать неизвестную артистку. Только Данька подозревал, что Грымза сидит в укромном уголке за ящиками. Данька поспешил туда.

Пробегая по коридору за кулисами, Данька увидел, что вокруг Ананаса Аккордионовича толпится народ с поздравлениями. Позабытый цилиндр стоял на тумбе в стороне. Никто и внимания не обратил на то, что Данька на минуту задержался возле цилиндра, произнес "Алле-оп!" и, достав из него большое янтарно-желтое яблоко с красным бочком, побежал прочь. Что ни говори, а Грымза тоже заработала свою долю подарков и поздравлений.

В эту ночь Даньке никак нельзя было заснуть: ведь им с Бубликом предстояло путешествие в Америку за Фокусом-Покусом. Когда мама уложила Даньку в постель, подоткнула одеяло и, как обычно, поцеловала перед сном, он отвернулся к стене и притворился, что спит. Свет в вагончике погасили. Данька открыл глаза. Он изо всех сил старался не заснуть, чтобы не пропустить, когда за ним придет Бублик. Глаза у Даньки слипались, и он с усилием открывал их пошире и пялился на потолок, хотя там ничего интересного не было. Данька не помнил, как долго он боролся со сном, но борьба была неравная, и сон, как всегда, победил.

Проснувшись посреди ночи, Данька вскочил как ужаленный. Неужели проспал?

Наверное, было очень поздно. Папа и мама спали. Капли дождя мерно барабанили по крыше вагончика. Данька вскочил с дивана и прошлепал к окну. Прильнув к стеклу, он попытался разглядеть, не дожидается ли его Бублик, но во дворе стояла непроглядная тьма. Данька прокрался к входной двери и тихонько приоткрыл ее. Его обдало порывом холодного ветра. Дождь лил как из ведра. Данька вглядывался в темноту, надеясь увидеть Бублика, но того нигде не было. Наверное, чтобы не намокнуть, он спрятался под навесами.

Данька решил идти на поиски. Он хотел надеть плащ, но тот сильно шуршал, и Данька побоялся разбудить маму. Он натянул на босые ноги сапоги, накинул на голову легкую курточку и, как был в пижаме, выскочил из вагончика. Данька стремглав понесся к клеткам. Ветер рвал курточку у него из рук, ледяной дождь хлестал по лицу. Пока Данька добрался до спасительного навеса, он промок до нитки. Дрожа от холода, он заглянул за ящики, но там Бублика не было.

Данька побежал к шатру. Сейчас тут не было и следа праздника и веселья. Арена зияла посреди шатра, как гигантский черный колодец.

Столбы столпились вокруг нее, словно черные призраки. В каждом уголке притаились зловещие тени. Данька выскочил из шатра, как испуганный заяц, и помчался прочь. Напрасно он искал своего четвероногого друга, заглядывая в каждый уголок двора. Тобик как сквозь землю провалился.

Когда ночной сторож наткнулся на Даньку, тот продрог и посинел от холода. Сторож привел его в вагончик и сдал с рук на руки папе с мамой. Мама ужасно разволновалась, а папа никак не мог добиться от Даньки, зачем он ночью бродил под дождем.