Торжественная речь второго друида

очень далеко, на полпути к вершине горы, на отвесном склоне

Бледнеют в небесах поддельные богини, Зенит одной звездой свинцовой оперен. Львы Мавритании рычат в своей пустыне, И клювами пробит орлиный аквилон.

Внизу ползет, как плющ, расплющенное солнце Большого города, где заполночь светло. Что ослепленному тем светом остается? Ждать, чтобы истинное солнце все сожгло.

Между тем в лесу по-прежнему искали Мерлина. Порою доносился пронзительный, но гармоничный звук — это бог Пан играл на флейте, погоняя стадо прелестных сфинксов.

Стадо сфинксов

Ночь в этом лесу подобна киммерийскому мраку. А мы, загадыватели загадок, всё ищем. Мы усмехаемся. Один требует разделить радость на двоих, а получается третий. Отгадывай, пастух!

Несколько сфинксов

А если он падает, уже ничего не поделать — ни наслаждаться нельзя, ни страдать. Отгадывай, пастух!

Сфинксы

Едва ее ранишь, как она начинает испытывать настоящий голод. Отгадывай, пастух!

Стадо сфинксов

Кому по силам умереть? Отгадывай, пастух, чтобы у нас было право умереть по собственной воле.

И они удалились.

Сова в дупле дерева

Да-да, я узнала этих сфинксов. Они пришли из прошлого. Им должны быть больше по нраву оливковые рощи, в которых я долго жила, почитаемая всеми. Когда-то брали за образец мою мудрость, а мое изображение даже чеканили на монетах. Я хорошо вижу в темноте, я узнаю старинные вещи не хуже антиквара. И я рада, что еще не оглохла: я слышала очаровательные загадки этого стада, которое вечно на грани смерти.

Появилось чудище на драконьих лапах, с кошачьей головой, конским торсом и львиным хвостом.

Чудище Шапалю

Однажды я его видел и не удивлюсь, если он умер. Он был очень стар. Я ищу его, потому что он все знал и мог бы меня научить, как иметь потомство. Однако мне и одному неплохо. Я умею мяукать. Хорошо, если он придет, надеясь, что я покатаю его на спине. Хуже, если он умер, но я не собираюсь из-за этого лезть вон из кожи.

Летучие мыши тяжело взлетая

Плевать на чародеев! У них отравленная кровь. Нам больше по нраву обжоры, которых разом хватил удар. К сожалению, не часто они объявляются здесь, в лесу. Мы так нежны, наши засосы так сладострастны, и мы влюблены друг в друга. Мы следуем предначертанному, похожи на ангелов, созданы для любви. Неужели нас можно не любить? Разве что комары да пиявки готовы строить нам козни. Мы влюблены друг в друга, и нет ничего более поучительного, чем видеть, как вечерами,

при луне, мы летаем парами, мы, подлинные образцы земного совершенства.

Сказочные змеи

прекрасногубые, с чешуйчатыми телами, оставляющие на земле тысячи извилин

Нас куда больше, чем думают. Мы хотели бы впиться в него губами, нашими прекрасными губами. Чародей, мы любим тебя, чародей, ты внушил нам такую светлую надежду, и она непременно сбудется. Разумеется, пока мы молоды и способны к деторождению, ибо потом бесполезно пожирать кого-либо глазами. Мы животные, хотя и крещены, но, вопреки этой светлой надежде, нередко забираемся в свои удобные жилища и кусаем сами себя, кусаем себе губы, наши прекрасные губы.

Лягушки

И почему мы всегда оказываемся на бессмысленных шабашах, мы, царицы прудов, хоть и не поем подобно царицам? Все нас домогаются, как вдовствующих монархинь. Ох уж эти трогательные женщины! О женщины!

Ящерицы едва шевелясь

Что за скверные ночи! Весной по ночам заморозки, но завтра, похоже, солнце вовсю припечет.

Старая сказочная змея со своим змеенышем

Губы высохли, выцвели губы. Вот и все, чародей, вот и все, выцвели губы мои.

Сказочные змеи

Мы хотели бы впиться в него губами, мы их облизываем, чтобы они казались еще краснее. Чародей, мы любим тебя, чародей! Ах, если бы надежда осуществилась! Разумеется, пока мы молоды и способны к деторождению, ибо потом пожирать кого-либо глазами бесполезно и нам, — несмотря на то, что мы крещены, мы всего лишь животные и вопреки этой светлой надежде нередко забираемся в свои удобные жилища и кусаем себе губы, наши прекрасные губы, мучаясь от бессонницы.