– Не разва-алится, - с улыбкой протянул тот. – Больше скорость, меньше ям. А то тут проскачешь… как на лошади.

Борецкий отвернулся, нахмурился. С этим водителем он направлялся в командировку впервые. Еще на позапрошлой неделе эту баранку крутил Петрович – прапорщик с почти тридцатилетней выслугой. Сейчас Петрович в больнице на медицинском обследовании – собрался на пенсию. А вместо него им дали этого… Шумахера.

Вадим и Жанна, сидящие сзади, против высокой скорости ничего не имели. Кукушкин всю дорогу оживленно трепался. Он явно старался произвести на девушку впечатление. Жанна слушала рассеянно. Думала о своем.

Когда они подъезжали к Кинешме, Борецкий спросил у водителя:

– Во сколько паром, знаешь?

Тот отрицательно помотал головой.

– Не-а.

– У Петровича где-то блокнот был, с расписаниями всякими разными. Он тебе не оставлял?

Костя пожал плечами.

– Не знаю. Вроде ничего не говорил… Посмотрите в «бардачке».

Александр открыл лючок, заглянул.

– Да у тебя тут черт ногу сломит…

Он порылся в наполняющем «бардачок» хламе, вытащил свернутую в трубку книжицу. Распрямил. Книжица громко хрустнула.

– Н-да… - с сомнением произнес он, листая блокнот. – Хотя, постой-ка! Вот. Кинешма – Зареченск.

– Да сколько этой книжке лет?! – воскликнул Кукушкин, заглянувший майору через плечо. – Расписание-то уж неверно десять раз поменялось.

– Поменялось не поменялось, а другого все равно нет…

Борецкий долго смотрел на кривые столбики корявых, да к тому же выцветших, букв и цифр.

– Да-а. Ну у Петровича и почерк – как курица лапой…

Александр вытянул из кармана сотовый телефон, глянул на время.

– Ну, если все по-старому, то успеваем. Только бы места на пароме хватило…

– Да ты что, Васильич? – удивился Кукушкин. – Ты меня удивляешь! Или не в милиции работаешь? Мы же без очереди.

– А? Ну да, это я так.

Борецкий повернулся назад.

– А ты, Жан, в Кинешме бывала раньше?

– Нет.

– Хороший город. Старинный. Мне нравится… и народ здесь хороший.

– Да, и дороги лучше, чем в Вознесенске в сто раз, а еще областной центр… - поддакнул водитель.

Старинный город встретил гостей аккуратными одноэтажными деревянными домиками, выстроившимися по обеим сторонам дороги. Вскоре частный сектор закончился. Слева деревянные дома сменились строгими административными зданиями и производственными корпусами. По правую сторону застыл на рельсах пассажирский поезд. В промежутки между вагонами виднелись стоящие за ним товарняки. Уазик притормозил у железнодорожного переезда.

– Вот если бы мы переправлялись на ту сторону пароходиком, - продолжил Борецкий, - то можно было бы показать тебе много интересного. Пристань как раз в таком месте - исторический центр. Но, увы… нам на паром.

За переездом Костя свернул налево, машина стремительно покатилась под гору.

– А вот в Зареченске я бывать не люблю, - продолжил майор, словно отвечая собственным размышлениям. – Казалось бы, какая разница? Стоит напротив – на другом берегу Волги… был бы мост, так и вовсе один бы, может, город был. Как та же Кострома к примеру. Ан нет, там все другое.

– Да уж… это точно, - поддакнул Кукушкин.

За спуском последовал длинный пологий подъем. Наверху они проехали пару оживленных кварталов и свернули вправо, на извивающуюся змеей, избитую грунтовую дорогу. Эта, вся в ухабах и рытвинах колея, и привела их к Волге.

На берегу великой русской реки оборудован небольшой причал. Длинный крутой спуск до него заставлен машинами, легковыми и грузовыми, большими и малыми. Двери многих автомобилей открыты – на солнце в машинах жарко. Люди терпеливо ждут, когда паром придет с той, Зареченской, стороны.

Костя направил уазик вниз, мимо вереницы пристроившихся друг другу в хвост автомобилей. У самого причала столпился народ. Костя остановил уазик прямо перед этой гурьбой.

– Что это за толпа? – спросила Жанна.

– Пассажиры, - пояснил Кукушкин. – В основном пешеходы переправляются на пароходике, но некоторые – кому ближе сюда – на пароме.

– Да… здесь на другой берег перебраться беда, - сказал Борецкий и вышел из машины.

Жанна и Вадим последовали его примеру. Костя остался за рулем, лишь раскрыл дверцу.

К нему тут же подошел сухощавый пожилой мужчина. Громко, чтобы слышали все, сказал:

– Куда же ты без очереди-то?! Как не стыдно?!

– Милиция, - густым басом ответил Костя.

– Совсем обнаглели! – поддержала мужика спешащая сверху тетка. – Она сидела в одной из легковушек в самом хвосте очереди и боялась, что на ближайшем пароме ее машине недостанет места. Это, кстати сказать, было весьма вероятно – учитывая количество автомобилей стоящих на берегу перед ней.

Назревал скандал. Борецкий развернулся с намерением вмешаться, показать людям милицейское удостоверение, объяснить. Но тут по барабанным перепонкам ударили быстро приближающиеся звуки энергичной, ритмичной музыки. С бряцаньем и громом, в туче пыли, сверху скатилась черная «девятка» с наглухо тонированными стеклами. Взвизгнули тормоза, «девятка» встала рядом с уазиком. Двери раскрылись, пространство взорвалось громкими звуками рэпа. На улицу высыпали четверо развязных юнцов, похожих как близнецы-братья. Все они были среднего роста, худосочны, коротко стрижены и наглы.