— Хорошо. Отец, мать, сестра, нормальные отношения. Тогда давайте поищем таинственную брюнетку. Няня? Школьная учительница?

— Моя первая учительница была горбатой, няню я не помню. Еще в доме были какие-то слуги…

— Между вами и сестрой не было соперничества?

— Нет. Я был старшим братом, защитником, а она — уменьшенной копией моей матери: светловолосая, белокожая и румяная.

— Вы похожи на Китти?

— У меня такие же голубые глаза. Волосы темные, как у отца, хотя теперь они чертовски быстро седеют.

— Давайте вернемся к периоду до рождения Лизы. Какие у вас самые ранние воспоминания?

— Материнская школа.

— А раньше?

— Ничего.

— И однако вы должны хоть что-то помнить. Может, какой-то разговор или просьбу? Робин щелкнул пальцами.

— Да, я вспоминаю один разговор, точнее, одну фразу, но я не знаю, кто ее говорил: «Мужчины не плачут. Если ты плачешь, значит, ты не мужчина, а ребенок». Эта фраза меня очень впечатлила, потому что с тех пор я никогда не плакал.

— Никогда не плакали?

— Во всяком случае, я не помню. Разве что в кино у меня, бывает, защиплет в горле. Но в личной жизни — никогда.

— Робин, это ненормально — ничего не помнить из раннего детства. Это намеренная забывчивость.

— Арчи, клянусь Богом, я ничего не скрываю. Может, у меня плохая память?

— Робин, я хотел бы попробовать на вас гипноз.

— Вы с ума сошли! Послушайте, доктор, я прошел войну, в меня стреляли. Я побывал в таких переделках, что впору было свихнуться. Но я остался цел и невредим. Я пришел к вам, чтобы получить конкретный ответ на конкретный вопрос. Вы мне его не дали. Прекрасно. Признайте свое поражение и не пытайтесь отыграться, задавая вопросы типа: шлепала ли меня няня в детстве за то, что я сломал игрушку? Может, такое и случалось, и, может быть, даже у нее были черные волосы, зеленые глаза и пышная грудь. Ну и что?

— Робин, вы знаете, где меня найти, если решите последовать моему совету. Робин улыбнулся.

— Спасибо. Но мне кажется, что будет проще и дешевле удрать, если я снова встречу брюнетку с зелеными глазами.

Робин закрыл дверь и исчез в ночи. Доктор Гоулд просмотрел сделанные записи и положил их в папку. Он не будет их выбрасывать. Робин Стоун еще придет.

Робин взглянул на результаты февральского опроса. Наконец-то служба информации превратилась в серьезного конкурента для других программ. Он изучил отзыв на свой проект о летающих тарелках. Архивная служба дала некоторые дополнительные материалы, которые привели его в восторг. Теперь он сможет сделать потрясающую передачу!

На следующий день Робин пошел к Дантону Миллеру, чтобы сказать о своем намерении отдать «Мысли вслух» Энди, который займется этой передачей в следующем сезоне. Как ни странно, Дан не стал ему возражать.

— Значит, вы больше не будете появляться на экране? — улыбаясь спросил он. — Вашим поклонникам это не понравится.

— Я собираюсь сделать новую информационную программу, которая будет выходить раз в месяц, — объяснил Робин. — Я буду выбирать сюжеты, за которые никто другой не имеет желания браться. Вот мой первый проект.

Робин вручил Дану папку с материалами о летающих тарелках.

Дан внимательно прочел их.

— Это подойдет для воскресенья. Детям будет очень интересно, но такое зрелище не для вечера.

— А я думаю, что именно для вечера. Вы же прекрасно понимаете, что если мы поставим передачу во время бейсбольного матча по другим каналам, то это будет полный провал.

— Если вы хотите записывать весь этот фантастический бред — это ваше дело, — с улыбкой произнес Дан. — Но ему не место в рамках моих программ.

Робин протянул руку, снял телефонную трубку и спросил у секретарши:

— Не могли бы вы позвать Грегори Остина? Скажите ему, что Робин Стоун и Дантон Миллер хотели бы его видеть, как только у него появится свободная минутка.

Дан побледнел. Но тут же взял себя в руки и попытался улыбнуться.

— Вы действуете через мою голову, — спокойно произнес он, давая понять, что разговор закончен.

— Но не за вашей спиной.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, как вдруг зазвонил телефон. Дан снял трубку, и секретарша Грегори сказала, что мистер Остин примет их немедленно.

Робин поднялся.

— Вы идете? Дан нахмурился.

— Кажется, у меня нет выбора. Но если вы желаете вырыть себе могилу, то я не буду возражать.

Дан удобно устроился в кресле, слушая, как Робин излагает свой план о летающих тарелках Грегори. Когда он закончил, Грегори повернулся к Дану.

— Если я правильно понимаю, вы — против? Дан улыбнулся и, скрестив руки, заговорил:

— Робин хочет в следующем сезоне постоянно делать передачу такого рода и ежемесячно выпускать ее в эфир.