— Ластрион, готов? — спросил я молодого мага.

Тот кивнул, его глаза горели академическим любопытством. Он был в своей стихии.

— Тайфун, — обратился я к троллю. — Сейчас будет странно, страшно, возможно, ещё и больно. Но после этого ты станешь сильнее.

Гигант медленно моргнул. Это был единственный ответ. Не похоже, чтобы он боялся ни сейчас, ни вообще.

— Ну что, понеслась вода по трубам? Начинай, Фомир.

Маг глубоко вздохнул, достал из кармана «Плащ новичка» и стал зажигать свечи по углам магического контура.

Место силы стало быстро наполнять контур магией, а Ластрион контролировал этот процесс при помощи артефактов.

Через минуту Фомир активировал артефакт, который к тому времени лежал неполадку от Тайфуна.

В прошлый раз было свечение и гул.

Но то, что произошло, не укладывалось ни в какие рамки. Артефакт не разрядился, а взорвался. Грохот как от молнии и ослепительная вспышка белого света ударила по глазам, заставив всех отшатнуться. Магические линии на брусчатке полыхнули неконтролируемым огнём, а потом земля под ногами содрогнулась.

Тайфун стоял в центре этот шоу и даже не шевелился.

Между тем началось натуральное землетрясение. Не сильное, но отчётливое. Камни на стенах заскрипели, с башен посыпалась пыль.

Внезапно из горла Тайфуна вырвался нечеловеческий рёв, переходящий в поток слов на древнем, гортанном языке, от которого вибрировал сам воздух.

— Что это, Фомир?

— Не мешай… Не знаю! Вроде — язык титанов.

Я поднял голову. Чистое летнее небо над крепостью стремительно затягивала чёрная, противоестественная туча. Она сгустилась из ниоткуда за считанные секунды, и с неба повалил снег.

Вообще-то сейчас середина лета.

Крупные, тяжёлые хлопья падали на теплые камни двора и тут же таяли.

— Стабилизируй контур! — заорал Фомир Ластриону, который в панике отступил от пульсирующего круга.

Маг-помощник забегал вокруг со своим артефактом-накопителем, который дрожал в его руке, словно тоже сейчас рванёт.

— Бесполезно, — ревел медведем Фомир, его лицо выражало не страх, а благоговейный ужас исследователя. — Это не ошибка. Это… иная природа. Сила не течёт по контуру. Она его пожирает.

Я не знал, что происходит, но, вероятно, титанская кровь Тайфуна не принимала магию классическим образом, а переписывала правила магии, как ей удобно.

Рёв тролля достиг крещендо, а затем ритуальный круг не выдержал. С оглушительным хлопком, похожим на раскат грома, руны на камнях взорвались, разметав снопы искр. Тайфун качнулся и тяжело рухнул на землю.

Всё стихло. Апокалипсис не начался. Процесс продлился не двадцать минут, как с Тилем, а от силы две с половиной.

Снег прекратился так же внезапно, как и начался. Чёрная туча над головой растаяла, словно её и не было. Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием раскалённых камней, в центре которых был Тайфун.

— Сломали мой контур, — проворчал Фомир, опускаясь на колени. — Мы его сломали.

Я подошёл к лежащему троллю. Он не дышал. Неужели всё зря? Неужели я угробил жизнь этого несчастного древнего существа из-за слишком рискованной ставки?

Но Тайфун закашлялся и открыл глаза. В них больше не было апатии. Брови его нахмурились, потом вздёрнулись вверх. Лицо тронула древняя, первозданная мудрость. Он медленно сел, оглядел потрясённых солдат, потом посмотрел на меня. И впервые за всё время нашего знакомства улыбнулся.

Он не произнёс ни слова. Но в моей голове, и в головах всех, кто был во дворе, прозвучал его голос. Глубокий, рокочущий, как движение тектонических плит.

«Теперь… я вижу… ветра. И они… видят меня».

Словно в подтверждение его слов, с абсолютно ясного неба на крепость пролился тёплый летний дождь.

Я посмотрел на Фомира.

— Инициация не произошла, — неуверенно пояснил он.

Я молча показал ему на небо и дождик.

— А это тогда что? Случайность? Ты же понимаешь, что случайностей не бывает.

— Понимаю. Но не понимаю.

— По факту у нас маг-погодник, верно я оцениваю его дар, Фомир?

— Да, а ещё он телепат. Ну, если ты не заметил. Но я всё равно не понимаю, — проворчал маг.

…

Армия обрела своего мага-погодника. Я мысленно поставил галочку в списке задач, мы усиливались, прогресс налицо.

Солдаты вокруг начали приходить в себя, восторженно перешёптываясь. Они только что стали свидетелями рождения чуда. Это было мощнее любой мотивационной речи. Фактически солдаты видели: идёшь за Росом Голицыным, становишься силой вместо каторжника.