И он меня выводит из каюты

На палубу. И, взоры устремив

К английским берегам, припоминаем

Мы вереницу горестных событий

В войне между Ланкастером и Йорком.

Вот так по зыбкой палубе шагаем

Мы с Глостером, и вдруг он оступился;

Бросаюсь я ему помочь, но тут

Он, падая, меня толкает за борт

В кипенье вздыбленных морских валов.

О боже! Как мучительно тонул я!

Еще в моих ушах - рычанье волн!

Еще в моих глазах - виденья смерти!

Я видел тьмы погибших кораблей,

Тьмы рыбами обглоданных скелетов;

И якоря, и золотые слитки,

И камни драгоценные, и жемчуг

Сокровища, которым нет цены,

Морское дно покровом устилали;

И там и сям из черепных глазниц,

Взамен очей, в них прежде обитавших,

Таращились глумливо самоцветы,

Подмигивая вязкой глубине,

Над россыпью скелетов насмехаясь.

Тюремщик

И в смертный миг вам времени хватило

Так разглядеть все тайны глубины?

Кларенс

Представь! Я многократно был готов

С душой расстаться, но пучина злая

Не выпускала дух мой на простор,

В свободную воздушную стихию;

И дух мой пленный, распирая грудь,

Готов был рвотой вырваться наружу.

Тюремщик

И вы проснулись от предсмертной муки?

Кларенс

Нет, смерть пришла, но сон мой не прервался.

О, что за буря поднялась в душе!

Мне снилось: по безрадостной реке

Угрюмый лодочник, в стихах воспетый,

Меня повлек в обитель вечной ночи.

И первый, с кем смущенная душа

Там встретилась, был тесть мой, славный Уорик.

"Какую казнь, - воскликнул он, - ты примешь

За клятвопреступление свое

Здесь, в этом темном царстве, лживый Кларенс!"

Сказав, исчез. Вослед - другая тень:

Лик ангела; на золотых кудрях

Кровь запеклась. И крикнул он: "Вот Кларенс!

Коварный, лживый, вероломный Кларенс,

Что заколол при Тьюксбери меня.

О фурии, его предайте мукам! "

Рой демонов, откуда ни возьмись,

Вдруг окружил меня; они вопили

Невыносимо, и от диких воплей

Проснулся я, дрожа, не понимая,

Где я; мне все казалось, что в аду:

Так потрясен я был ужасным сном.

Тюремщик

Да, было отчего тут испугаться.

Я слушаю - и то ведь страх берет.

Кларенс

Ах, друг, и впрямь я совершил все это,

Что нынче камнем на душу легло,

Для брата все! И вот мне чем он платит.

О господи! Когда молитвой жаркой

Тебя я не смягчу и ты захочешь

Возмездие послать за преступленья,

То покарай меня, но пощади

Невинную жену, детей несчастных.

Побудь со мной. Так тяжело на сердце.

Ах, если бы мне удалось заснуть.

Тюремщик

Я не уйду. Пошли вам бог покой.

Кларенс засыпает в кресле. Входит комендант Тауэра Брекенбери.

Брекенбери

Да, скорбь не знает ни календаря,

И ни часов: день, ночь - ей все едино.

Горды своими титулами принцы,

Но блеск снаружи, рой забот внутри;

Они, прельстясь мечтанием неверным,

Ввергаются в пучину верных бедствий.

Так в чем отличье черни от господ?

Ни в чем, коль внешний блеск не брать в расчет.

Входят двое убийц.

1-й убийца

Эгей! Есть тут живая душа?

Брекенбери

Чего тебе? И как сюда вошел ты?

1-й убийца

Мне бы потолковать с Кларенсом. А вошел я сюда собственными ногами.

Брекенбери

Немногословен ты.

2-й убийца

Да уж это лучше, чем болтать попусту.
– Покажи ему предписание, да и дело с концом.

1-й убийца подает Брекенбери бумагу, тот ее читает.

Брекенбери

Тут сказано: сдать герцога я должен

С рук на руки подателям сего.

Не стану углубляться в суть приказа,

Чтоб непричастность сохранить к нему.

Вот вам ключи. А там вон - спящий герцог.

Я - к королю. Его удостоверю,

Что полномочия свои сдал вам.

1-й убийца

Отлично, сэр. Это очень даже разумно. Счастливого вам пути.