— Величко! — заорал Тарасов так, что у Семёна заложило уши. — Где Разумовский?!

— Он… он побежал к лестнице. В подвал. А что…

— Туда… — Ордынская вздрогнула, её глаза на секунду сфокусировались. — Туда… быстрее… Он там. Ему больно. Они не справляются…

Голос у неё был странный. Не её голос. Как будто она говорила откуда-то издалека, из-под воды, из другого измерения. Семёну стало не по себе.

— Что происходит? — он подскочил к Тарасову. — Что с ней?

— Потом объясню! — рыкнул тот. — Короткая версия: в подвале ад, Разумовский туда полез, а эта… — он кивнул на Ордынскую, — … говорит, что ему нужна помощь. И я ей почему-то верю.

Семён посмотрел на Ордынскую. На её бледное лицо, на трясущиеся руки, на глаза, в которых плескалось что-то… нечеловеческое. Она была связана с тем, что творилось в подвале. Каким-то образом чувствовала это. Видела.

И если она говорит, что Илье нужна помощь…

— Я с вами, — сказал Семён.

Это вырвалось само. Без раздумий. Просто — вырвалось. И, произнеся эти слова, он понял, что не возьмёт их назад. Даже если захочет.

— Семён! — окликнул его Коровин. — Ты куда?!

— Захар Петрович, вы за старшего! — крикнул Семён, уже двигаясь к выходу. — Зиновьева поможет! Мы скоро!

— Но…

Но Семён уже не слышал. Они втроём — он, Тарасов и полубессознательная Ордынская — бежали по коридору. Точнее, Тарасов бежал и тащил Ордынскую, а Семён старался не отставать.

Лестница на минус первый этаж. Дверь.

Сломанная дверь.

Замок вырван с мясом, металл погнут, в щели между дверью и косяком виднелись клочья белой ткани. Халат. Чей-то халат.

— Это он, — Тарасов присвистнул. — Разумовский. Ломом, похоже, работал. Ну и здоров же мужик…

— Быстрее, — прошептала Ордынская. — Быстрее…

Они протиснулись в щель. Семён с его габаритами ободрал плечо, но не заметил. И побежали вниз по лестнице. Темнота. Мигающие аварийные лампы. Запах озона и чего-то горелого.

И тела.

Первое тело лежало у поворота. Молодой парень в чёрном комбинезоне, без сознания. Второе чуть дальше, у стены. Третье прямо перед массивной дверью, из-за которой лился фиолетовый свет.

— Что за… — начал Семён.

И замолчал.

Потому что они подбежали к открытой двери изолятора и увидели то, что было внутри.

Хаос. Разрушение. Фиолетовые вспышки.

— Твою мать, — выдохнул Тарасов.

Семён не нашёл слов. Просто стоял на пороге и смотрел. И понимал, что всё, во что он верил о мире, о медицине, о реальности — всё это только что треснуло по швам.

Серебряный умирал.

Это было очевидно любому, кто хоть раз видел умирающего человека. А я видел их достаточно — и в этой жизни, и в прошлой. Серый цвет лица, судорожное дыхание, кровь изо рта, из носа, из ушей. Тело, которое сотрясается в конвульсиях. Глаза, закатившиеся под веки.

Классическая картина. Только причина — не инфаркт, инсульт или травма. Причина — ментальная перегрузка. Человеческий мозг, который попытался выдержать давление, для которого не был создан.

И проиграл.

— Фырк! — заорал я, бросаясь к Серебряному. — Барьер! Закрой нас от этой твари!

— Понял! — голос Фырка звучал непривычно — без сарказма и иронии. Просто голос солдата, получившего приказ. — Режим «Черепаха» активирован! Выстраиваю защитный контур! Двуногий, у тебя есть минута, может две! Потом он продавит!

Я упал на колени рядом с Серебряным. Схватил его за плечи, перевернул на бок, чтобы не захлебнулся кровью. Проверил пульс — частый, нитевидный, аритмичный. Зрачки — расширены, не реагируют.

Сонар. Быстро, поверхностно — мне не нужна детальная картина, мне нужно понять, что убивает его прямо сейчас.

Мозг. Сосуды головного мозга. Острый церебральный вазоспазм — артерии сжались так сильно, что кровоток почти прекратился. Ментальная перегрузка вызвала массивный выброс катехоламинов, те спровоцировали спазм, спазм привёл к ишемии. Ещё несколько минут и начнётся некроз. Потом инсульт. А следом… смерть.

Карман халата. Аптечка. Та самая, которую я схватил в коридоре.

Магния сульфат. Ампула. Шприц.

— Магистр, не дёргайся! — я набрал препарат и воткнул иглу ему в бедро. Внутримышечно, быстро, грубо. Не до изящества.

Магнезия — старое как мир средство. Спазмолитик, антиконвульсант, нейропротектор. В этом мире её, наверное, используют редко — зачем нутрицевтики, когда есть магия? Но магия сейчас не работала. Магия сейчас была проблемой, а не решением.

Три секунды. Пять. Десять.