— А теперь, — я посмотрел ей прямо в глаза и позволил голосу обрести ту жёсткость, которую ученик слышит от наставника перед экзаменом, — хватит обо мне. Турнир уже через девять дней. Покажи мне, чему научилась, пока меня не было.

Злость в её глазах мгновенно сменилась азартом. Вот что мне нравилось в этой девчонке — она умела переключаться. Секунду назад готова была вцепиться мне в горло за то, что заставил волноваться, а теперь уже думала о бое, о технике, о том, как доказать, что не зря потратила неделю тренировок. В моём мире из таких получались лучшие ученики. Не самые талантливые. Талант, как и мотивация, слишком переоценены. Всё решает дисциплина и готовность идти до конца. Самые лучшие получаются из вот таких вот упрямых, злых и бесконечно голодных до роста ребят. Тех, кто злится на учителя, но при этом жадно впитывает каждое его слово, как сухая земля впитывает дождь. Лишь у них есть шанс достичь вершин, ну или таких мстительных выродков, как я. Но я всегда был талантлив, это отмечали даже те, кто меня терпеть не мог. Правда, к этому таланту было приложено безумное количество сил.

Несмотря на то что тренировочный зал был почти пуст — большинство учеников ещё сидели на занятиях, а те немногие, кто пришёл раньше, работали на тренажёрах в передних рядах, — мы отправились ко мне во флигель. Чем ближе к турниру, тем больше глаз. А сейчас главная задача Алисы — скрывать до последнего свои способности. Все победы должны выглядеть как случайность или глупое везение. Никто не должен понять, что она действительно опасна, пока не станет поздно. Я вбивал это в неё с первой тренировки, когда перенёс занятия из общего зала в бывшую прачечную: «Твоё главное преимущество — внезапность. Потеряешь его — потеряешь всё».

Флигель встретил нас запахом глины и сырости. Манекен стоял на месте — торс по грудь, анатомически точный, с вылепленным лицом мужчины лет сорока. Некроэнергия, вложенная при создании, исправно затягивала повреждения: к утру глина восстанавливала форму. Но сейчас на манекене были свежие вмятины. Много свежих вмятин. Висок, горло, основание черепа — все три точки, которые я ставил ей в первый день. Алиса тренировалась без меня. И, судя по глубине отметин, она тренировалась в полную силу. Кажется, у этой девочки день рождения ближе к лету, и, похоже, лучшим подарком для неё будет замена этого манекена на живого человека, в чьё лицо она раз за разом вбивала свои кулаки и ладони.

Я провёл пальцем по трещине на виске манекена. Глубокая, с характерным рисунком от удара основанием ладони. Чистая работа, не знаю как, но она наконец-то прочувствовала технику нанесения удара.

— Хорошая работа, — сказал я, не оборачиваясь.

— Спасибо, я старалась, — ответила она абсолютно спокойно. Без какой-то глупой гордости, без ожидания похвалы. Просто озвучила факт.

— Сколько серий?

— По пятьдесят. Утром до занятий и вечером. Планировала и сегодня продолжать.

Сто серий в день. По три удара. Три сотни ударов ежедневно: с одной стороны, маловато для настоящего бойца, но для тихони Грейс это реальное достижение. Только за вчера она нанесла триста ударов по глиняному лицу человека, которого она хотела убить. Я не знал, радоваться или тревожиться. Впрочем, даже если и стоит тревожиться, то всё это будет потом. Сейчас у нас девять дней и слишком много работы. Она нужна мне в академии графства, а значит, она войдёт в пятёрку.

— Покажи связку, — сказал я, отступая к стене.

Алиса встала в стойку, и я тут же отметил изменения. «Вода» по-прежнему, но адаптированная: ноги шире, чем на прошлой неделе, центр тяжести ниже, руки не прижаты к корпусу, а чуть выведены вперёд. Похоже, она не просто отрабатывала то, чему я учил, — она думала и экспериментировала. С одной стороны, плюс. Боец должен уметь думать, а с другой — могла вбить в движения мусор. Ладно, проверим на практике.

Основание черепа — висок — горло. Три удара за две секунды, и все три точных. Манекен хрустнул, по глине зазмеились трещины. Связка была чище, чем раньше. Это было очень впечатляюще. Кто-то скажет: очень медленно, и я соглашусь, но не в её ситуации.

— Хорошо. Очень хорошо, — сказал я и увидел, как дрогнули уголки её губ. Я знал, что с Алисой похвала работает лучше кнута. Меня в своё время за такой удар просто не ударили бы палкой — вот и вся разница подходов. — Точность идеальная. Сила выросла. Но теперь покажи, как работаешь в движении.

— Атакуй, — сказала она, и в этих двух слогах было столько спокойной уверенности, что я едва не рассмеялся. Котёнок готов к бою, посмотрим, насколько.

Я встал в открытую позицию. Ноги на ширине плеч, руки опущены, корпус расслаблен. Со стороны — идеальная мишень. На деле — банальнейшая ловушка, которой я пользовался ещё со времён ученичества. Важно было не то, попадёт ли она. Важно было увидеть, как она думает.

Алиса не стала ждать и сразу атаковала. Молодец, усвоила, что инициатива — это её единственный шанс против любого бойца с превосходящей физикой. Первый удар шёл в солнечное сплетение: вроде бы очевидно, но точность была безупречной. Быстро, хлёстко, с правильным вложением веса. Хотя в её случае стоило выбрать другую точку для атаки. Я отклонился на пару сантиметров — ровно столько, чтобы она почувствовала, как близко была к цели. Это важно: уклоняешься слишком далеко — ученик решает, что промахнулся безнадёжно, и теряет уверенность. Слишком близко — решает, что попал, и расслабляется. Идеальная дистанция говорит: «Почти достала. Попробуй ещё».