Она молчала, обдумывая мои слова. Эйра Чен не из тех, кто отвечает сгоряча. Её мозг работал как вычислительная машина, и сейчас он перебирал варианты: отвергнуть, принять, проигнорировать. Я ждал. Мастер Чжан Вэй из академии столицы говорил: «Не торопи реку. Она сама найдёт путь к морю».

— Допустим, — наконец сказала она. — И что ты предлагаешь?

— Для начала — перестать командовать и начать разговаривать. Только разговоры помогут нам понять друг друга.

Я помолчал, подбирая слова. Не для Эйры, а для Дэмиона, который стоял у стены и слушал каждое.

— У каждого в этой комнате есть причины не доверять. У каждого свои шрамы. Я не буду лезть в чужие, и вам не советую. Но есть разница между «знать чужие секреты» и «принять, что они существуют». Чтобы драться спина к спине, не нужно знать историю жизни напарника. Нужно знать одно: он не побежит.

Эйра чуть повернула голову в сторону Дэмиона. Не посмотрела, а просто обозначила направление мысли.

— А он не побежит? — В её голосе не было ни капли враждебности.

— Кросс, — я повернулся к нему. — Ответь ей сам.

Дэмион стоял неподвижно, одетый в броню ледяного безразличия. Под которой жил парень, месяцами живший в аду и на отлично выучивший одно правило: не доверяй, не привязывайся, не подставляйся. Хорошее правило. Для одиночки. Для команды — смертный приговор. Я не собирался раскрывать его историю. Не моя тайна, не мне её озвучивать. Но я мог создать пространство, в котором он сам решит, что сказать. В прошлой жизни так работали лучшие дипломаты при дворе — не вытаскивали признания, а открывали двери. А человек уже сам выбирал, войти или нет.

— Я залил тьмой ползала, — сказал Дэмион ровно. — Знаю, моя ошибка. Привычка действовать в одиночку.

— Привычка, которая появилась не просто так, — я кивнул ему, показывая, что прекрасно понимаю. — Ты привык работать один. Привык, что рядом нет никого, кому можно повернуться спиной. Эта привычка не раз спасала твою шкуру, но на графстве она убьёт всю пятёрку. Не тебя — с твоими способностями ты, скорей всего, выживешь, — а вот остальных. Кто знает?

Не знай я, насколько он крепок, то никогда бы не осмелился так сильно давить на него. Но его внутренний кодекс чести и стойкий характер позволяют ему выдержать.

Мышцы на его челюсти дрогнули. Единственный признак того, что слова попали в цель. Но тут главное не переборщить, и я не стал давить дальше. Не стал упоминать ни усадьбу, ни кровную клятву, ни Элис. Тем более при Эйре и Алисе. Эти вещи — между нами, и они останутся между нами, пока Дэмион сам не решит иначе.

— Я как-то читал про одного полководца, — сказал я. — Он учил новобранцев работать в парах. Первое, что делал, — заставлял их стоять спиной к спине с завязанными глазами. Час. Два. Иногда всю ночь. Без слов. Просто чувствовать чужое дыхание за спиной. И знаете, что он говорил? «Мне не нужно, чтобы вы дружили. Мне нужно, чтобы ваше тело запомнило: тот, кто сзади, не ударит. Остальное придёт само».

Хуже всего было бы, если бы они спросили, где это парень из приюта раздобыл трактаты Железного генерала, которого в этом мире никогда и не было. Но эти слова вызвали лишь тишину. Хорошую, рабочую тишину, в которой каждый обрабатывал услышанное по-своему.

Дэмион смотрел на Эйру, а она — на него. Между ними висело два года молчания. Два года, в которые он ушёл за стену, а она не знала почему. Не знала про Кайзера, про сестру в заложниках, про долг, превративший свободного парня в цепного пса. И я не собирался ей рассказывать. Но я видел, как что-то сдвинулось в их молчаливом диалоге. Микрон. Не больше. Но микрон — это уже не ноль.

— Ледышка, — едва слышно сказал Дэмион. — У меня были свои причины. Для всего. Я не могу рассказать сейчас, но даю тебе слово, что не побегу. Это я могу пообещать с чистым сердцем.

Эйра молчала. Три секунды. Пять. Потом её плечи чуть опустились — микроскопическое изменение, которое я уловил только благодаря опыту. Напряжение, которое она держала с того момента, как Дэмион вошёл в зал, отпустило. Не полностью. Но первая трещина в её собственной стене окончательно появилась. Значит, всё-таки то, что он провожал её домой, позволило им чуть сблизиться.

— Когда сможешь — расскажешь. — Это был не вопрос, а скорее утверждение или условие. — И я пойму.

Дэмион не ответил. Но его подбородок чуть опустился. Для того, кто два года держал голову задранной, чтобы никто не видел страха в глазах, — это был почти поклон.

Между ними протянулась нить. Не та звенящая, что была между Торн и Чен. Другая. Старая, потрёпанная, но не оборванная. Два ледяных мага, которые когда-то делили тренировочный зал и привычки закалки в ледяной воде. Связь, которую два года молчания не уничтожили, а лишь заморозили. Сейчас лёд начал подтаивать. По капле. Но начал.