Бегло осмотрев мачеху, я уверился, что выглядит она вполне неплохо. По крайней мере, одежда целая, следов избиений нет, на лице лёгкий макияж и здоровый румянец. Ты посмотри на этих прохиндеев! И тут не дали мне причин разворошить это логово.

— Милария, с вами всё хорошо? — поинтересовался я у Илисии для верности. — Эти люди обходились с вами порядочно?

— Да, спасибо. Всё было терпимо, — степенно кивнула мачеха. — В чём-то они даже мне помогли.

После её слов по сборищу головорезов пронёсся вздох облегчения.

— Отлично. Тогда идёмте.

Галантно предложив Илисии локоть, я повёл её прочь из бандитского притона. Моё шествие сопровождалось десятками взглядов и полнейшей тишиной. Однако всеобщее настроение неуловимо сменилось с безысходного ужаса на нетерпеливое ожидание. Сейчас за мной закроются двери, и контрабандисты выдохнут с облегчением.

— Гимран, никто не должен знать, что я здесь был, — негромко изрёк я, когда проходил мимо помощника.

— Вас понял, экселенс. Мы обо всём позаботимся, — невозмутимо кивнул магистр.

Бережно придерживая мачеху, я вывел её из гостиной и плотно затворил за нами дверь. А уже через секунду за ней послышался грохот и истошные крики.

— Ризант, прошу, скажи, вы с Насшафой что-нибудь узнали о Велайде? — дрогнул голос Илисии.

Это первое, о чём она спросила. Ни о моём возвращении, ни о защите Арнфальда, ни о нашем поместье. Судьба отпрыска волновала её гораздо больше, чем участь умирающих за стеной бандитов. Да даже целый мир отошёл на задний план, уступив беспокойству за сына. И мне не за что было упрекать Илисию…

— Пока нет, но я обязательно узнаю, где он, — негромко ответил я, дождавшись, когда вопли из дома поутихнут.

— Прошу, спаси его… спаси брата, Ризант… умоляю!

Оставшись наедине со мной, мачеха больше не смогла поддерживать маску высокомерия и невозмутимости. Она судорожно вцепилась в мою руку и во мгновение ока стала бледнее мела. Глубокие тёмные синяки под её глазами проступили сквозь слой жемчужной пудры. И женщина разом постарела на десяток зим.

— Не волнуйся, я сделаю всё, что от меня зависит, — твёрдо заявил я.

И я действительно был намерен сдержать обещание. Велайда со мной связывали не только родственные узы. Незримые нити клятвы крови тянулись от каждого Безликого, присягнувшего мне. И невзирая на то, что надо мной у здешнего мироздания не было власти, я сам не собирался снимать с себя бремя ответных обязательств.

— Веил’ди, дозволите приступить к докладу?

Вох-Ууле недобро глянул на вытянувшуюся по струнке соплеменницу и протяжно вздохнул. Судя по выражению её лица, снова не произошло ничего хорошего.

— Я слушаю тебя, — взмахнул кардинал рукой.

— У нас не получается остановить ночные нападения на патрули. За минувшую седмицу армия безвозвратно потеряла триста двадцать пять солдат. Следопыты уверены, что это действует группа магистров, подконтрольных Маэстро. Каждое утро мы находим такие же рисунки с призывом «Борись», выжженные на стенах, как и на скорбной площади, атакованной врагом ранее. Совершенно очевидно, что банда так называемых Безликих ставит своей целью вдохновить грязнорожденных на бунт, дабы осложнить нам контроль за городом…

— Ну и что вы предпринимаете, чтобы не допустить подобного развития событий? — нахмурился кардинал.

— Веил’ди, мы денно и нощно размышляем над сложившейся ситуацией, — в пояс поклонилась алавийка. — Инспекция воли занялась вербовкой местных жителей, привлекая их к патрулированию улиц. Особое внимание уделяется, конечно же, озарённым. Они могли бы значительно усилить отряды молдегаров.

— Уже есть грязнорожденные магистры, согласившиеся с нами сотрудничать? — удивился старейшина.

— Девять человек, — ответила докладчица.

— Интересно… предоставьте мне поимённый список. Я хочу рассмотреть его совместно с фамилиями, которые лояльны нашей администрации. Двуногий скот наверняка знает друг о друге всё и даже чуть больше.

— Конечно, веил’ди, всё уже готово! — браво отрапортовала темноликая, извлекая заткнутый за пояс свиток.

— Угу… отлично… — задумчиво произнёс Вох-Ууле, бегая взглядом по идеальным витиеватым строчкам. — Но этого всё равно мало! Я хочу, чтобы голова проклятого Маэстро лежала в мешке вот на этом самом столе!