Мне снова захотелось извиниться, но я подавила это желание. Это была моя ужасная привычка. Извиняться за то, что я не могу контролировать. Без извинений я понятия не имела, что ему сказать.

– Мне нужно спросить тебя ещё раз, – сказал он, и в его глазах исчезла вся мягкость. Они стали похожи на кусочки голубого льда. – Ты уверена, что не слышала ни одного из их имён?

– Один парень что-то говорил – тот, что со шрамом, но я не слышала, что он говорил. Я была слишком… шокирована тем, что видела. Хотела бы я слышать, но я ничего не поняла, но у меня сложилось впечатление, что он… Не знаю.

– Какое впечатление? – Он подался вперёд, пристально глядя на неё.

Не уверенная в том, что мои слова были правильными, а не просто отражали мои чувства, я слегка поёрзала на стуле, - У меня было такое чувство, что ему не нравилось то, что происходило. Он выглядел расстроенным. Как будто он запустил руки в волосы. Вот так.

Я подняла руки к своим волосам до плеч и провела по ним пальцами- Он выглядел расстроенным. Я знаю, что это немного...

– Нет, это определённо что-то. Это хорошо.

– Каким образом?

Колтон натянуто улыбнулся. Без тени улыбки. – Потому что, если бы этому парню не понравилось то, что происходит, он мог бы выступить против того, кто нажал на спусковой крючок.

– О. подумала я, что в этом есть смысл.

На мгновение он замолчал, - Как ужасно, что мы с тобой снова встретились при таких обстоятельствах, да?

Моя ответная улыбка уже не казалась такой натянутой, как предыдущая, - Да. Обстоятельства не самые лучшие. Я подняла руку и заправила волосы за ухо. Я начала зевать от усталости, но от этого движения у меня свело лицо, - Ай.

Колтон каким-то образом оказался ближе, и не успела я опомниться, как почувствовала запах его одеколона. Он был свежим и напоминал мне о горном воздухе. Он провёл пальцем под моим подбородком, заставив меня вздрогнуть. Это прикосновение просто электризовало меня, как ударная доза чистого кофеина для нервной системы. Его хватка была на удивление нежной. В его взгляде снова появилась мягкость.

И прошло так много времени с тех пор, как меня в последний раз касались так интимно.

По какой-то ужасной причине у меня в горле начали скапливаться слёзы. Конечно, сейчас было много причин для истерических рыданий, но последнее, что мне было нужно, – это плакать из-за Колтона.

Я знала, что должна отстраниться от него, потому что его лёгкое прикосновение было слишком приятным. Стена, которую я возвела вокруг себя, чтобы не поддаваться всепоглощающему ужасу, начала рушиться, - Тот мужчина… тот убийца? Он видел меня, – повторила я приглушённым голосом. – Если я могу описать его, значит, он может описать меня. Мой голос дрогнул, - Это ужасно.

– Я знаю, как это страшно, но поверь мне, Эбби. – В его ледяных глазах снова появился жёсткий блеск, а рука слегка сдвинулась, и большой палец провёл по крошечной ранке на моей щеке. – Я позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности.

Ни на одной из фотографий, которые были разложены передо мной или включены в самый жуткий фотоальбом в истории, не было мужчин, которых я видел в переулке.

Как ни странно, я чувствовал себя неудачницей.

Я хотел имела возможность указать на кого-то и сказать, что это он. Плохие парни будут найдены, и всё это закончится. Я так сильно этого хотела.

Но произошло совсем не это.

Колтона вызвали ближе к концу допроса, и, хотя он сказал, что вернётся, я его не видела, пока детектив Харт выводил меня из полицейского участка и провожал до моей машины.

Они будут на связи.

Я понятия не имела, что это значит, и была слишком измотана, чтобы разбираться. Дорога из города в таунхаус, который я купила, когда вернулась, была не из быстрых, даже в три часа ночи. Каким-то чудом я добралась до дома, припарковала машину, доковыляла до крыльца и вошла. Только тогда я вспомнила, что у меня сломана пятка. Я не помнила, как мне вернули туфлю. Может, офицер Хан?

Или это был Колтон?

Боже.

Пожалуйста, только не Колтон.

Мне действительно не хотелось, чтобы он узнал, что мои ноги размером с пещерного человека.

Включив свет в прихожей, я быстро закрыла за собой дверь и сбросила испорченную обувь. Мои натруженные пальцы с облегчением вздохнули, когда я уставилась на узкую лестницу прямо перед дверью. Больше всего на свете мне хотелось подняться по этим ступенькам и рухнуть в постель, но я чувствовала себя отвратительно грязной, а в горле пересохло, как в пустыне Мохаве.