Шрифт:
Теперь и он увидел, что в делах Филатовых есть серьёзные изменения. Прохор Никанорович с замершим сердцем набрал номер, который оставил граф Сорокин, и поднёс телефон к уху.
— Алло, кто это? — сухо спросил патриарх.
Он в это время ехал в машине на важную встречу с одним из сыновей графа Распутина по поводу закупки у них новой партии артефактов.
— Ваше Сиятельство, добрый день. Это Прохор Никанорович. Узнали?
— Нет.
— Ну как же? Вы же звонили вчера и просили собрать информацию о Филатовых.
— А-а, понял. Удалось что-нибудь выяснить? — оживился граф.
— Да, есть кое-какая информация, — наместник порылся в документах, разложенных перед ним. — Во-первых, меня очень удивило то, что за последний месяц прибыль их лавки под названием «Туманные пряности» увеличилась в семь раз. По моим данным, они по-прежнему торгуют чаями и травами, поэтому я не могу понять, в связи с чем так увеличилась прибыль.
— Хм, да, это странно, — задумчиво произнёс Сорокин. — Что ещё?
— На днях полиция занималась поисками пропавшей Анастасии Филатовой, которая, однако, вернулась домой в тот же день. Позже она утверждала, что её похитил известный местный предприниматель и ресторатор Лютиков Илья Юрьевич, а спас старший брат Александр. Правда, брат и сестра утверждают, что Лютиков хоть и украл девушку, но отпустил сразу после разговора с Александром. Однако в ту же ночь полностью сгорел ресторан «Золотой лютик», в котором погиб господин Лютиков и его приближённые.
— Какое совпадение, — голос графа стал напряжённым.
— Не то слово. Но у полиции нет никаких данных, что в поджоге виноват Филатов.
— А как погиб Лютиков? Неужели не смог выбраться?
— Вот это тоже очень странно. В его крови не обнаружилось никаких веществ. Сам он был не связан или заперт, как и его люди. Следствие в тупике.
Сорокин молчал довольно долго, прежде чем ответил.
— Есть что-нибудь ещё?
— Больше ничего интересного, кроме того, что по Торжку начали ходить слухи о том, что Филатовы снова начали изготовлять лекарственные средства. Но никто не сознался в том, что использовал лекарства Филатовых, да и при проверке ничего не нашли, поэтому слухи не получили подтверждение.
— Всё?
— Ну-у, есть одна новость, но я не знаю, насколько она будет вам интересна, — замялся наместник, просматривая очередной документ.
— Говори.
— Александра Филатова несколько раз видели в компании лекаря Когана. Сам же Коган очень лестно отзывается о молодом человеке и называет его талантливым аптекарем.
— Коган?! Ты уверен? — воскликнул Сорокин.
— Да. Кроме того, нашлись очевидцы, которые говорят, что Авраам Давидович был у Филатовых в гостях.
— Вот тварь! — выкрикнул Сорокин, сбросил звонок и обратился к своему водителю. — Разворачивайся! Едем обратно к Управлению… Нужно поговорить с Коганом о том, что творит его родственничек в Торжке.
Глава 4
Весь следующий день я разбирался с тем, что смог добыть из аномалии: что-то сушил, что-то настаивал, что-то замораживал. Только к вечеру я с гордостью окинул взглядом полки с банками и коробками, в которых хранились ценные эфиры. Именно это для меня представляло гораздо большую ценность, чем золото и драгоценные камни. Всё-таки я алхимик, и не представляю свою жизнь без зелий, снадобий и эликсиров.
Довольный собой, я вышел из склада и увидел Ваню, который шёл мне навстречу.
— Я подъехал к лавке, но Григорий Афанасьевич подсказал, что ты здесь, — сказал он, и мы обменялись рукопожатиями.
— Прибирался, — махнул я рукой. — Ты по делу?
— Да нет. Просто хотел пригласить тебя к нам на ужин. Мать с сёстрами и Жориком уехали в столицу, поэтому мы с отцом остались одни.
— А как же бабка твоя?
— Ну так из-за неё и уехали. Помирать собралась и хочет оформить новое завещание. Местным нотариусам не доверяет и потребовала, чтобы отвезли к её знакомому.
— Видать большое состояние у неё, раз так опасается, — хмыкнул я, вспомнив беззубую скрюченную старуху.
— Да кто ж знает? — пожал он плечам. — Как я помню, она всегда с нами жила. Видел у неё несколько украшений и всё. Этих стариков не поймёшь.
— Понятно. Принимаю твоё приглашение. С утра ничего не ел.
Когда мы подъехали к особняку, князь Савельев встретил нас на крыльце, сидя в кресле-качалке и попыхивая длинным мундштуком.
Мы поздоровались, и я опустился на скамью с мягкой спинкой. Вечер был тёплый и безветренный, поэтому Савельев распорядился накрыть стол на террасе, куда теперь беспрерывно бегали слуги со скатертями, столовыми приборами и различным кушаньями.
— Был сегодня у одного своего охотника, — начал Владислав Андреевич. — Второй месяц не выходит в рейды. Думал — болеет, но нет. Оказалось всё гораздо хуже, — он выпустил изо рта кольцо дыма и печально вздохнул. — Похоже, придётся его в психиатрическую больницу положить.
— А что такое? — заинтересовался Ваня.
— Из дома боится выйти. Говорит, что кто-то из него ману высасывает, — горько усмехнулся он. — Я его попросил поподробнее об этом рассказать, так он такой бред начал нести. Будто его собственный сад его маной питается. А сад, между прочим, в отличном состоянии, что очень странно, ведь он за ним не ухаживает.