— Ну можно же сесть и нормально поговорить, — фыркнула Ольга.

— Ох, если бы все было так просто, — ответил я. — Но проблема не только в этом. Ты не можешь сказать себе, что теперь все будет по-другому.

— Это еще с чего? Я вообще-то взрослый человек!

— Дело не во взрослости, а в хисте. Он у тебя теперь спаянный, один часть другого. И ты можешь убеждать себя в чем угодно, но скрытые желания все равно останутся.

— И чего делать?

— Сс… сухари сушить, — лаконично заметила Лихо.

Какой у нее все-таки стал отвратительный юмор. Вот у меня шутки совсем другие, добрые и веселые. После них людям становится значительно легче.

— Попытаться его выплеснуть. Как рубежнику. Проблема в том, что я не совсем понимаю, как это сделать обычному человеку. Но давай рассуждать логически. У лярвы все желание сводится к тому, чтобы понравиться мужчинам. Может, попробовать поработать в этом направлении?

— Ты вообще что ей сейчас предлагаешь? — возмутился Костян. — Я это, чего, куколдом стану?

— Я даже не буду спрашивать, откуда ты таких слов набрался, — ответил я. — Могу лишь пожелать перестать заходить на разные нехорошие сайты. Никто не говорит, что твоя жена будет тебе изменять. Она и не хочет.

— Конечно не хочу, — вмешалась Короткова.

— Вопрос лишь в том, чтобы тратить свой хист на попытку понравиться. Может, у нее вообще ничего не получится.

— Все равно мне это не нравится, — заметил друг.

— Тогда оставляем все как есть, — замолчал я, глядя, как официант расставляет чайник и чашки.

— Ладно, ладно, но я все равно остаюсь при своем мнении, — добавил Костян, когда мы опять официант ушел.

— Красава, снял с себя всю ответственность, если что — виноват Матвей. Ладно, вернемся к нашим баранам. Ольга, попробуй кому-нибудь понравиться. Костик не подходит, он и так от тебя без ума. На меня не подействует. Поэтому…

Я осмотрел зал, остановившись на двух серьезных мужиках. Ольга перехватила мой взгляд.

— И чего делать?

— Не знаю, сосредоточься. Заставь их посмотреть на себя.

Сам я легонько дотронулся руки Ольги, потому что творящееся внутри ее оболочки было гораздо интереснее, чем происходящее снаружи. Хоть кандидатскую пиши на тему «Взаимодействие хистов нечисти и чужан».

Но что любопытнее всего, у Ольги получилось. Черные пятна, облепившие ее родной промысел, стали масляными кляксами вытягиваться наверх. И хист, пусть невероятно скудный, наверное, для кощеев и вовсе неразличимый, стал выплескиваться.

Все происходило жутко медленно, я даже едва удержался, чтобы не приложить свой промысел для ускорения процесса. Но нельзя. Ольга должна все сделать сама.

У бедняжки даже запульсировала вена на лбу, так та напряглась. Однако результат дал о себе знать. Мужики почти одновременно повернулись, уставившись на Ольгу. А ведь та даже сейчас не смотрела на них.

Я же вместе с этим «просматривал», сколько хиста израсходовалось. Чуть больше половины.

— На первый раз достаточно, — сказал я.

— Щас, — не послушалась меня Короткова.

Впрочем, упертость и невозможность соизмерять собственные силы — это у них семейное. Мне оставалось только следить за состоянием Ольги. Если что, я могу в любой момент оборвать ее выплеск.

Однако случилось неожиданное. Один из «серьезных» поднялся на ноги, подтянул галстук, застегнул пиджак на пуговицу в районе живота и направился к нам.

— Добрый день, не могу себе простить, если не узнаю ваше имя, — обратился он к Ольге.

Что самое забавное, полностью проигнорировав нас. Нет, возможно, мы с Костяном выглядели, как два несерьезных поца. Однако лично в нашем районе это являлось хорошим поводом для драки. Правда, я тут же махнул закипающему другу, и ответил сам. Пока еще без всякого хиста.

— Девушка не знакомится.

Правда, мои слова не произвели никакого эффекта.

— Ты че, мразота, не слышал, не знакомится девушка?

А вот этот возглас заставил серьезного мужчину обернуться. Да, признаться, и меня тоже. Один из представителей «золотой молодежи» решил ворваться на нашу вечеринку без приглашения.

— Да и нужен ты ей, старый и облезлый. Таким красавицам нужны мужчины с будущим.

— Щас у тебя только прошлое останется, — мрачно отозвался оскорбленный.