Джереми нашел своих друзей, которые сидели плечом к плечу за кухонным столом и с затуманенными глазами жевали овсянку, приготовленную с ночи. Он занял место напротив них и положил листок так, чтобы они все могли его видеть. Им потребовалась секунда, чтобы осознать, на что они смотрят, а затем Кэт и Лайла застыли на месте. Глаза Жана слегка сузились от раздражения, но он продолжал есть.

– Это было прикреплено скотчем к двери, - сказал Джереми, взглянув на Лайлу.
– Прошлой ночью посетителей не было?

– Насколько мы слышали, никого.
– Лайла отодвинула тарелку и взяла листок бумаги.
– Я поговорю с Гэри о том, чтобы установить камеры видеонаблюдения перед домом, но я не уверена, насколько это будет полезно. Я не думаю, что это был сосед, ни один здравомыслящий человек не стал бы рисковать потерей арендной платы сейчас, когда занятия продолжаются.

– Чувак...
– Кэт взяла рисунок, когда Лайла отодвинулась, чтобы положить его на место. Она взглянула на лицо Жана, чтобы оценить его настроение, но его больше интересовала еда, чем это новое осложнение.
– Мы были так осторожны, чтобы замести следы. Никто не должен знать, что он здесь, кроме нас и Лисов. Кто еще это мог быть?

– Какой-то идиот, - сказал Жан.
– Мы не пользуемся гильотиной уже тридцать лет.

– Почти ровно тридцать, - согласилась Лайла. – С сентября 1977 года.

– Мне нравится, что вы двое знаете это, - сухо заметила Кэт.
– Зануды.

Взгляд на часы показал, что у него есть еще немного времени, чтобы задержаться, поэтому Джереми открыл свой напиток и принялся его потягивать. Кэт и Лайла вернулись к своим овсяным хлопьям, но продолжали мрачно поглядывать на картинку. Кэт отправляла в рот последнюю ложку, когда зазвонил ее телефон. Она взяла его, открыла новое сообщение и воскликнула «О!» так громко, что Лайла чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Кэт быстро поцеловала Лайлу в плечо в знак извинения, прежде чем повернуться к Жану.

– Сегодня ты познакомишься с «детьми воды»! Энджи уже готовится к переезду в Лион.
– Она отложила телефон в сторону, чтобы пересчитать их по пальцам.
– Энджи - аспирантка, изучает биокинетику… этическую... э-э.

– Биокинезиология.

Кэт указала на нее пальцем.

– Да. Точно. Спасибо. По-настоящему ты увидишь ее только в Лионе или на вечерних играх. Тони и Бобби - старшекурсники. Они работают поочередно во второй половине дня, но также будут приходить на все наши игры. Тони не сразу привыкает к новым лицам, но Бобби - самый легкомысленный человек, которого ты когда-либо встречал. Она также отчаянно влюблена в Диего, так что не поддавайся соблазну ее милого личика.

– Наш талисман, - сказал Джереми, полагая, что Жан не узнает этого имени.

– Бесполезная информация, - пробормотал Жан в свой кофе.

– Теперь ты скажешь, что у Воронов не было чирлидерш, - сказала Кэт и замолчала, задумавшись.
– У вас ведь не было, правда? Честно говоря, я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь видела их на ваших играх.

– Наши фанаты приходили посмотреть на нас, а не на бесполезное шоу, - сказал Жан, протягивая руку за ее миской. Кэт передала свою и Лейлы, и Жан пошел сполоснуть их в раковине. Джереми посмотрел на часы, допил остатки кофе и отставил кружку в сторону, чтобы вечером забрать ее по дороге домой. Рисунок он положил в рюкзак, чтобы показать тренерам, и перекинул сумку через плечо.

Кэт встала и с преувеличенной серьезностью поправила их рубашки, когда Жан и Джереми попытались пройти мимо нее к двери.

– О, мои дорогие сыновья, у них первый день в школе. Мда!
– добавила она, целуя Жана в щеку.
– Мама гордится вами.

Жан посмотрел на Лайлу и сказал:

– Займись ею.

– О, я так и делаю, - сказала Лайла в свой кофе.

Казалось, что Жан в двух шагах от того, чтобы исчезнуть, но Джереми только рассмеялся и развернул его к входной двери. Он снова надел ботинки, а Жан направился в спальню за своей сумкой. Через несколько минут они вышли из дома, и Джереми с широкой улыбкой вдохнул свежий утренний воздух. Каким бы тяжелым ни было пробуждение, в начале нового года было что-то, несомненно, замечательное. Он просто должен был утихомирить брюзжащие голоса в голове, напоминавшие ему, что это его последний год обучения.

Спокойствие длилось лишь до тех пор, пока они не добрались до бульвара Экспозиции, а затем ослепительный свет отнял у Джереми несколько лет жизни. Он инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть лицо, но прежде чем он понял, что происходит, в их личное пространство вторглись трое взрослых мужчин. Джереми быстро заморгал, пытаясь разглядеть их лучше.

– Жан Моро, - сказал один из них, и Джереми поставил бы ему баллы за то, что он все правильно понял, если бы не его следующий вопрос: - У нас есть несколько вопросов о твоих родителях.

– Доброе утро, друзья, - сказал Джереми, положив руку на локоть Жана и осторожно подтолкнув его. Жан не отставал от него, когда он направлялся в сторону кампуса, и, конечно, журналисты последовали за ним.
– Спасибо за проявленный интерес, но сейчас неподходящее время. Мы пытаемся успеть на утреннюю тренировку.

– Пару слов о визите Грейсона, - сказал второй, ничуть не смутившись.

– Уточните для нас свой возраст, - попросил третий, заработав недовольный взгляд от второго за то, что перебил его.
– Ханна Бейли сообщила, что в настоящее время тебе девятнадцать лет, и мы смогли найти подтверждающие доказательства.
– Он положил руку на блокнот, проверяя свои записи, и сказал: - Вот это: Жан-Ив Моро, четырнадцать лет на момент иммиграции. Это ты, я полагаю; насколько я смог найти, в том году в страну въехал только один Жан Моро.