— А потом? — с переднего сиденья спросила бабушка, которая нас слушала. — Откуда тебе знать, что будет потом?

— Да ниоткуда. Из воздуха. Если мы догадались возить запчасти из Москвы, что мешает об этом догадаться кому-то другому?

— Я молчу, — откликнулся Каналья. — Не идиот, чтобы болтать. Хотя расспрашивали, выпытывали.

— И я молчу. Говорю — не знаю, — сказал Каюк.

— Вот чем дольше будете молчать, тем больше мы будем зарабатывать. Но рано или поздно кто-то разнюхает, станет возить детали, и тогда выехать можно будет только на мастерстве Алексея.

— Так а в субботу что? — уточнил Каналья. — Едем кофе продавать?

— Я еду с другом на электричке. Ты работай, тебя мы больше не трогаем.

— Опасно, — покачала головой бабушка, а потом заговорщицки улыбнулась. — Хотя… есть один способ избежать неприятностей. Приедешь — покажу. — Она скосила глаза на Каюка, намекая, что ему знать незачем, я молча кивнул.

Я решил ее утешить:

— Ничего опасного, клиенты-то уже проверенные, они привыкли, что я с охраной.

Меня отвезли прямо к подъезду. Я выгрузил из рюкзака запчасти, Каналья сложил их в багажник, делясь планами:

— Решил серьезно оборудовать гараж, присмотрел подъемник, чтобы в яме не ползать.

— Так гараж-то чужой, есть ли смысл монтировать подъемник? Вот своим обзаведемся, тогда и будем думать. Что-то подсказывает, что случится это уже скоро.

Две сумки — с подарками и товаром для друзей и та, что с кофе, остались со мной.

Бабушка вышла из машины и обняла меня.

— Приезжай в гости хоть изредка. А то Андрюшка совсем забыл. — Голос ее стал грустным. — Совсем от рук отбился Андрюшка. Ира не жалуется, но я вижу, что там не все хорошо.

У Андрюши на роду написано сторчаться. Интересно, а если его закодировать? С Чумой получилось, может, избавлю бабушку от этой трагедии? Все-таки это его она с младенчества растила, он должен быть роднее меня, и душа за него должна болеть больше. Или у бабушки душа большая, на всех хватит?

Наташка ухватила сумку с подарками и поволокла к подъезду, но ее догнал Каналья.

— Стой! Наташа, она же тяжелая!

— Ой, мелочи! — отмахнулась сестра.

Но Каналья и не думал отпускать ручки сумки, велел строгим тоном:

— Слушай старших, тебе еще детей рожать.

— Так точно, сэр! — Не обошлась без колкости она, но ношу уступила, а я сунул ей в руки лампу Аладдина.

— На, вот.

Мы с Каюком вдвоем взяли сумку с кофе и потащили по лестнице.

— Что это? — спросила Наташка, на ходу разворачивая лампу с таким интересом, будто там для нее подарок.

— Старинная керосиновая лампа. Красивая и, наверное, дорогая.

— О, Андрей в этом разбирается! У него этого старья по углам распихано — просто жуть. Я говорю, выброси это дерьмо, он — ни в какую. Типа ничего я не понимаю.

Андрей разбирается в антиквариате? Отлично. Вот ему и следует показать мои приобретения. Особенно меня икона интересует. На первый взгляд ей лет двести минимум.

— Когда ты к нему? — уточнил я, поднимаясь по лестнице.

— В субботу вечером, после рынка, — ответила сестра, и я вспомнил о маминой просьбе, осторожно поинтересовался:

— Как заработок? Хоть трешка в день выходит?

— Пять-шесть тысяч за выходные, — невесело сказала она. — А еще ж учеба, и театр… Ничего не успеваю.

— На накопленные деньги ты что купишь? — спросил я.

Каналья ждал на лестничной клетке и, не дав Натке ответить, предложил:

— Приходи в гараж, посмотришь, как я там обустроился! Может, гайки покрутишь, я научу. Юрка, вон, смог.

— Слушай… У нас проблемы. Мы собирались в подвале, я о нем рассказывал, и вдруг пришли быки, вышвырнули нас оттуда. Хотелось бы знать, что это за быки и что можно сделать.

Он с Каюком переглянулся. Ясно, Юрка уже пожаловался и все выложил.

— Нужна информация, что это за люди, — сказал Каналья. — Хотя бы номер их машины. В принципе, номера достаточно, у меня начальник ГАИ своего «Опеля» чинил, поможет.

Каюк развел руками, обратился ко мне:

— Я ваще их не видел. Сможешь узнать, кто это. Или, там, номер?

Я кивнул, затаскивая сумки в квартиру.

— Постараюсь, это цель номер один.

Вместе с помощниками я спустился во двор. Опершись о «Победу», освещенную скудным светом, льющимся из окон, бабушка курила трубку и смотрела, как, медленно вращаясь, катятся по воздуху дымные кольца. Когда от плохо освещенного подъезда отделились три наших силуэта, выпрямила спину, помахала нам и поделилась: