— Успокойся, сам же сказал проверить дар. Только вот, мой знахарь куда-то исчез, — печально поведала Иштар. — Похоже из двойного стал одинарным, но зато каким! Внешникам теперь лучше мне не попадаться. Вот бы повстречать старину Алистера. Жень, да не бойся ты меня. Это же я, твоя лисичка. — Она обняла меня и поцеловала в губы.

— Лисичка, — всхлипнул папаша Кац сделав нешуточный глоток. — По мне так троглодит какой-то.

— Засохни. Лучше попробуй свой дар. Сохранился?

— Так, так, — папаша Кац накрыл руками мою измочаленную ступню. Я почувствовал тепло и расслабился. Изя продолжал камлать и минут через пять убрал руки. Перед нашими глазами предстала полностью излеченная нога! — Невероятно! И как быстро! Давай свой глаз!

Не прошло и десяти минут как я начал видеть обоими глазами и дышать полной грудью. Папаша Кац устало сел напротив нас на каменного мужика со щитом и основательно присосался к бутылке. Иштар не отходила от меня и гладила по голове. Что с ней вдруг такое? Влюбилась? Я обнял её свежо вылеченной левой рукой. Ну откуда это взялось вдруг? Меня реально к ней тянуло, неужели околдовывает потихоньку. Я прекрасно помнил, что нимфа не только подчиняет прямым приказом, но и как обыкновенная женщина может облапошить.

— Я давно хотела, чтобы ты меня вот так обнял, Женя, — ласково прошептала она мне на ухо. Папаша Кац хоть и сидел в пяти метрах всё равно бы сейчас ничего не услышал. Он был полностью увлечён содержимым своей бутылки. — С того самого момента как увидела тебя в первый раз в тюрьме. Я должна тебе всё рассказать. Это я убила Фитилька, по приказу агента Смита. Я… не знаю. Не могу больше молчать. Сам решай… Повинную голову и меч не сечёт.

— Как у тебя всё просто, — прошептал я. — Если узнает папаша Кац? Я-то уже давно понял. Смотри кому выгодно, но Кобру зачем?

— Так получилось, Жень. Я тоже не хотела убивать Кобру, надеюсь ты не скажешь ему.

— Она сама хотела умереть, она устала жить здесь. Так получилось. Проехали, — Кобры нет, Фитилька нет. Их не воскресишь. Ну задушу я сейчас ещё и Иштар, кому от этого станет лучше?

— Ты правда не сердишься на меня? — промурлыкала она.

— Ну, допустим немного сержусь, — вздохнул я. — Я и так всех потерял. Теперь и тебя, да? Нет. Иштар, я тебя об одном попрошу только.

— Я всё сделаю, милый. Всё, всё! — она преданно смотрела мне в глаза. А ведь эти глаза как-то убили сорок тысяч человек. Что с ней происходит? Может в этом замешана Королева?

— Хочу, чтобы между нами было всё, как обычно, — как-то криво я сформулировал мысль.

— Не поняла? — Иштар напряглась под моей рукой. — Как обычно, как?

— Я не так выразился. Не колдуй, я хочу естественные отношения, прозрачные. Обычные, человеческие без всяких твоих штучек, понимаешь?

— Так ты подумал, что я тебя даром своим охмурила? — она звонко рассмеялась. — Нет, Женя, я в тебя втрескалась по самые уши. Тебе часто девушки признавались в любви?

— Не часто, — согласился я. — У меня крутится на языке один вопрос. Можно?

— И?

— Почему? — ответ я тут же увидел в её глазах, дурацкий вопрос, согласен.

— Странный ты. Почему, никто не знает. Может феромоны совпали, может хабитус. Может ещё что, — загадочно ответила она.

— Я и слов то таких не знаю.

— Никогда не узнаешь, хоть целую жизнь голову ломай. Я понимаю, ты вправе послать меня, ведь я убила твоих друзей. Я ничего вам с Изей не сделаю, обещаю. Дойдём до первого попавшегося стаба и разбежимся, — закончила она, уже выбравшись из моих объятий и гордо уставившись вдаль. На нас совершенно никто не обращал внимания. Гюрза и Рита копались в запасах внешников, папаша Кац уже храпел, обняв скульптуру рыцаря с щитом и мечом.

— Лисёнок, я тоже сразу тебя заметил. Веришь? — я попытался сгладить и обнял её, но она высвободилась.

— С трудом. Зачем ты тогда меня хотел прибить? — она дёрнула плечиком и прищурилась.

— А ты? — мне тоже есть что предъявить!

— А почему ты меня не замечал? Может я обиделась! — она страдальчески возвела глаза к потолку. Уголки глаз заблестели набухшими слёзками.

— Если бы заметил, то можно подумать ты бы перестала заниматься своими пакостями? — заметил, ещё как, но не мог же я бросить Наташу в тот момент.

— Против тебя бы точно не стала. Так я всё-таки твой лисёнок? — она быстро сменила гнев на милость опять прильнув ко мне и пробралась под майку рукой ощупывая грудь. — Кац молодец, как рёбра срастил, а я, знахаря своего потеряла. Какая жалость.

— Зато нимфой стала такой, что не один внешник теперь не устоит перед тобой, — а говорили, что невозможно внешника даром нимфы взять. Вот и всё обсосы, ваша песенка спета. Теперь сами с платформ прыгать начнёте.

— Ты же понимаешь, если кто-то узнает, мне сразу придёт конец, — прошептала она. — Мне надо какой-то трудно проверяемый дар придумать.