– Мы не будем убивать жителей Дрездена, Отец, - как можно любезнее сказал Роб.
– Мы освободим их. Спасем их тела от страданий, а души - от Ада. Лучше чистая смерть от наших рук… чем ужас человеческого жертвоприношения силам Ямы.

– Вы верите в это?
– спросил Отец Джон.

Я должен в это верить, подумал Роб, но промолчал.

– Будь внимателен, Роб, - резко произнёс Чалки. Они были дружной командой, но чем ближе они были к цели, тем большее значение приобретал профессионализм.
– Мы только что пересекли границу Германии; мы над вражеской территории. Он посмотрел на священника.

– Нам придётся облететь одержимые демонами районы и города, которые были отданы во власть Ада. Там, где влияние Сатаны стало настолько сильным, настолько укоренилось, что оно способно подняться и преодолеть защиту Уриэля. Избегая этих инфернальных территорий, мы избегаем пагубных влияний. Поднимитесь в кабину, Отец, к пилоту. Посмотрите в окно. Посмотрите вниз и увидите, какой ад нацисты устроили в своей стране.

Отец Джон втиснулся в кабину рядом с Робом и выглянул в боковое окно. Робу не нужно было смотреть по сторонам, он и так видел ужасную местность, раскинувшуюся перед ним. Огромные пространства мёртвой земли, земля, пропитанная кровью и усеянная растерзанными телами.

Огромные участки земли были настолько загублены, настолько прокляты, что на них уже никогда не вырастет ничего естественного. Говорят, что по тёмным лесам теперь бродят ужасные бестии - нацисты только думают, что контролируют их; бродят и ищут оставшихся невинных, чтобы пожрать. Целые города в огне, охваченные кроваво-красным пламенем, их население вырезается по приказу Фюрера. Потому что все немцы равны, но есть и более равные… Нацисты приносили в жертву свой собственный народ уже почти год, с тех пор как у них закончились заключённые и порабощённые народы.

– Некоторые из этих городов будут гореть вечно, - тихо сказал Дэвид, сидя в хвосте самолёта. Ему открывался беспрепятственный вид на землю позади них.
– Даже если мы победим, будет предел тому, что мы сможем сделать для восстановления этой земли и её людей. Гитлер отравил водные источники Германии - навсегда.

– Это придаёт совершенно новый смысл выражению “политика выжженной земли”, - сказал Джеймс.

– Нацистские Иерархи знают, что они проигрывают, - сказал Уриэль. Это привело их в отчаяние. Они верят, что могут делать всё, что угодно, потому что им больше нечего терять.

– Я всё ещё не понимаю, - сказал Джеймс, опираясь на пушку, словно на старого друга.
– Почему вы и все остальные ангелы не можете просто ворваться в Германию с огромными пылающими мечами и положить всему этому конец? Или послать старые Библейские бедствия? Уничтожить Нацистов и их демонов, а всех оставшихся в живых предать суду!

– Всё не так просто, - сказал Уриэль.

– С моей точки зрения, это так, - упрямо сказал Джеймс.
– Сколько ещё хороших людей должно умереть.

Он замолчал, когда бомбардировщик “Хэмпден” и всё, что в нём было, исчезло — ангел Уриэль явил им видение: гигантские крылатые существа, ангелы и демоны, огромные и могущественные, не поддающиеся описанию. Гиганты, заполнившие небо, столкнулись друг с другом. Силы и присутствия, столь огромные, что они разрушали мир, просто проявляясь в нём… Шагали по городам, попирая ногами огромные здания, а человеческие обитатели были меньше, чем муравьи у их ног.

Видение длилось всего мгновение, но когда оно исчезло и вернулись привычные детали “Хэмпдена”, каждого на борту проморозило до костей, до самой души.

– Вы этого хотите?
– спросил ангел Уриэль. Его голос был спокойным, почти добрым. Чем больше делают Небеса, тем больше позволено делать Аду. Мы должны поддерживать баланс.

– Почему?
– яростно спросил Отец Джон.
– В чём смысл этих правил? Почему наш добрый и справедливый Господь позволяет Сатане заключать сделки с Нацистами? Почему он просто не низвергнет Дьявола, как он это сделал в начале?

– Потому что сейчас не начало, - сказал Уриэль. Тогда не было ни мира, ни естественного порядка вещей. Для вашей защиты существуют правила.

Священник сложил руки вместе, склонил над ними голову и тихо помолился.

– Я никогда не чувствовал себя более живым, чем сейчас, - жизнерадостно сказал Джеймс.
– Лететь навстречу смерти или славе, рисковать жизнью, чтобы сделать что-то важное.

– Правда?
– сказал Дэвид.
– Ты никогда не испытываешь страха?

– Уже нет, - ответил Джеймс.
– В прошлом году я участвовал в первой высадке в День Д. Тогда мне было страшно. Но после этого…

– Это было скверно?
– спросил Дэвид.
– Во Франции?

– Это было ужасно, юный Дэви, - тихо сказал Джеймс. Сражаться с нацистскими армиями за каждую милю земли, иногда в рукопашном бою. Преследовать их по пятам, расплачиваясь даже за эти маленькие победы кровью и павшими друзьями. Той ужасно холодной зимой.
– В итоге я получил обморожение обеих ног. Повезло, что их не ампутировали. Конечно, меня отправили домой - записали в инвалиды. Но я всё равно хотел воевать, поэтому вызвался добровольцем. В бомбардировочной авиации всегда нужны новые добровольцы. И не похоже, что вам нужны целые ступни, чтобы палить из пушки или сбрасывать бомбы…