Траву на границе персикового сада усыпало опавшими желтыми иглами, из земли вылезли узловатые корни, и стоял древний деревянный забор, потемневший от времени. Над ним нависали ветви лиственниц-великанов.

Угрюмое место, но не лишенное мистического обаяния.

Марк медленно подошел к девушке, не желая испугать своим внезапным появлением. И с каждым шагом замечал, как тот, другой мир из-за забора поглощает пространство ее цветущего сада. Нет, не поглощает. Она сама пытается переделать свой мир снов так, чтобы он стал продолжением мира ее учителя.

Зарастают тропинки, покрываются лишайниками персиковые деревья, толще становится их кора и массивнее стволы. Да это уже и не персики, а старые яблони.

Еще пара шагов — и охотник увидел калитку в заборе. Та была заперта. И Хэл неотрывно смотрела на тяжелый задвинутый засов.

Марк встал рядом с гурией, глядя в ту же сторону.

— Хочешь зайти? — спросил он, прекрасно зная ответ.

— Хочу. Но не пойду, — произнесла она голосом, слегка измененным сном. Глубоким и музыкальным. — Я обещала больше не входить в сон Аметила без приглашения.

— Ты беспокоишься за него. Это естественное желание — защитить.

Девушка промолчала.

— Идем вместе, — предложил охотник.

— Нет! — Хэл резко повернулась к нему и ее темно-серые глаза сверкнули. — Вы все стремитесь его запереть. Я не хочу, чтобы ты увидел что-нибудь из того, что может навредить Мэтту.

Мечты Марка были весьма далеки от перекованного дэймоса, и он лишь усмехнулся, спрашивая:

— У тебя есть причина для подозрений?

Она отвернулась, в завитках каштановых волос запутался лепесток цветка. Рука сама потянулась, чтобы взять его, но охотник остановил себя.

— Нет у меня подозрений. — Здесь в мире сна она была резче и более непримиримой, чем в реальности.

— Если Мэтту нужна помощь, я мог бы…

Она не дослушала.

— Ты можешь по сновидению узнать, где находится сновидящий в реальности?

— Могу.

— Тогда идем.

Хэлена пошла первой. Она уверенно шагала по ковру желтых игл, переступала через корни. Марк двигался за ней, наблюдая как глубокие тени стволов и ветвей ложатся на землю. Они тоже были сторожами. Эти гиганты. Странные деревья. Вроде бы покрыты хвоей, но на самом деле лиственные.

Гурия коснулась металлической ручки на калитке. Глухо звякнул, поднимаясь, засов. Марк успел только наклонить корпус вперед, следуя инерции движения. Увидел тропинку, ведущую к крыльцу дома, деревянную дверь с тремя узкими стеклами наверху… и тут его ударило.

Рядом вскрикнула Хэл. Значит, ей тоже досталось. Удар был таким, словно одна из лиственниц опустила тяжелую ветвь и с размаху швырнула непрошенных гостей прочь от дома, из двора. Из мира сна.

Это было второе неприятное пробуждение за ночь.

А более того унизительное.

Хэлена лежала, глядя в потолок, часто и глубоко дыша, как будто после долгого бега. Не нужно было идти туда, а еще более не нужно вести в убежище охотника.

Горячая тяжелая рука опустилась на ее обнаженное плечо.

Хэл повернула голову. Марк вытянулся рядом и казался спящим. Несколько мгновений она всматривалась в его лицо, черты которого казались высеченными из камня. Да, спит, глубоко и спокойно.

Гурия коснулась его груди, чувствуя ладонью мерные удары сердца. Интересно, кто сильнее Мэтт или Марк? Охотника выбросило из дома вместе с ней, значит все-таки Мэтт? Или это сам дом защищался от постороннего вторжения?

Она невольно поежилась, вспоминая, как оказалась запертой в убежище бывшего дэймоса. Марк все также во сне обнял ее, привлекая ближе к себе, словно желая защитить от холода. Хэл не сопротивлялась. Теплый гранит его тела снова вызвал чувство надежности и безопасности. Можно закрыть глаза и попытаться заснуть снова. А можно не спать вовсе…

Хэл смотрела в сторону прозрачной перегородки, за которой находился муравейник. Все же необъяснимая причуда: держать в спальне тысячи насекомых! Но от Марка ее отвлекла не эта мысль. Она сама не поняла, что притянуло внимание к этой груде мусора, сложенного высоким конусом.

Мелькнула мысль о грибе-паразите, который заставляет делать муравьев не то, что те хотят. Так же как она сама: следует своей природе и не может сопротивляться ей. Но еще она, похоже, способна навязывать свои желания, свою волю — и другие люди не в силах противиться.

Девушка осторожно высвободилась из объятий охотника и, бесшумно ступая по деревянному полу босыми ногами, подошла к стеклянной двери.

Открыла её. Шагнула внутрь…

Ступням стало прохладно от песка, насыпанного здесь.