– Послеродовая депрессия – жуткая вещь, – поддакивает бабушка, – я чуть деда вашего не прибила, когда он вернулся домой в первом часу ночи, ударив в гараже по рюмочке. С ножом по дому бегала и матом крыла, обвиняя, что я не нужна ему, он меня на гаражных проституток променял. Как вспомню, грешно становится, ужас как.

Бабуля перекрестилась и принялась сербать наваристый борщ из говядины, закусывая салом с ломтиком чёрного хлеба.

– Ммм, как вкусно! Опять Корнеюшка постарался? Мясо отменное подогнал, говядинка чудесная.

– Да, высший сорт, – хвастает мама. – Всю морозилку нам и полки соленьями, да овощами в подвале забил, будем целый год борщи варить и вспоминать его добрым словом.

– Заботится о стариках! Святой человек! – молится на него бабушка Вера. – Пойду свечечку завтра в храм поставлю, да за здравие молебен закажу.

– Это правильно. Не даёт с голоду умереть, зная, в каком мы положении.

– Может это был не он? – переубеждает меня отец. – Ты точно уверена, что это был Корней?

– Ты сто процентов видела его лицо? Давай я ему позвоню, спрошу, где он?

Задумалась.

Может и правда я ошиблась…

Я видела его со спины, но голос был его.

Или не его…

А костюм? Ну многие мужчины носят классические темные костюмы.

Родители меня уже так заболтали, промыв мозги, что я и сама начала сомневаться в своих доводах и в своём зрении.

– Нет, не надо ничего спрашивать, не надо звонить. Сама с ним поговорю.

– А вот это не надо, милая! Мужчины не любят, когда их прессуют и в чём-то подозревают. Только разозлишь. Негоже хорошего человека злить. Корней тебя любит и готов за тебя глотки грызть.

– Мать правду говорит, – отец смачно откусывает головку чеснока. Хрумает вместе с хрустящими гренками, запивая борщом. – Борщец, класс, родная!

– Спасибо, Серёженька, – мать счастливо порхает перед мужем, целуя его в лысую макушку.

– Золотая ты моя!

– Кому добавочки?

Всем. Кроме меня.

Я ни одной ложки не съела. Какая тут может быть еда? Но, тем не менее, глянув на спящего кроху в люльке, заставляю себя хотя бы немного поесть и очень переживаю, что из-за нервов может пропасть молоко.

Матвей родился весом два семьсот, нас неделю в роддоме держали.

Свекровь, Валентина Геннадьевна, мне не выказала в лоб упрёки, конечно же, она всё выдала своему сыну. Я это слышала из-за угла, какие гнусности она про меня говорила. Что я неполноценная, безответственная и не выполняла предписания врачей во время беременности. Хотя это всё не так.

Матвейку я откормила, он сейчас хорошо набирает вес на грудном вскармливании. Благо, с молоком у меня всё в порядке.

Вообще, со свекровью у нас неважные отношения. Она в лоб никогда мне ничего не говорила, но Корнея, я точно знаю, пилила, против меня настраивала. А как она меня обижала, когда мы долго не могли зачать ребенка… Опять же, я случайно подслушала их с сыном шепотки.

– У тебя ребёнок маленький родился, – недовольно причитает мать, между делом разливая борщ по тарелкам, – ты должна им заниматься двадцать четыре на семь, а ты в Шерлока Холмса решила поиграть. Лен, расслабься, на ребёнке сконцентрируйся. Ты теперь мать – твоя жизнь должна вращаться только вокруг младенца! Ты же пять лет забеременеть не могла. Береги своё чудо и благодари бога за милосердие.

– Кушай давай, Леночка, совсем исхудала после родов, – поглаживает меня по спине бабушка. – Смотри, какого нам сочного теленочка Корнеюшка подогнал!

– А я машине не нарадуюсь. Огонь, зверь, – гордо заявляет папа. – Передай мужу спасибо и низкий поклон за Лексус, не едет, а летает ласточка. В жизни не думал, что когда-нибудь такая красота появится, только мечтал.

У папы неделю назад был юбилей, Корней решил выделиться, и подарил папе новенький кроссовер из салона. Довёл отца до слёз.

Для всех он идеален, но не для меня… Или они правы? Я себе накручиваю.

Обед в самом разгаре, между делом, сестрёнка подзывает меня к себе.

– Отойдем на минутку.

Берет за руку и уводит в комнату. Убедившись, что никого нет на горизонте, плотно дверь прикрывает, шепчет, взяв меня за руки.

– Лен, а я верю тебе. С твоим мужем что-то не так…

По глазам вижу, Настя будто напугана.

– Тут случай был один… Две недели назад случился, – всхлипывает, – ты в роддоме была, только родила, а Корней зашёл к нам в гости, чтобы забрать еду домашнюю, что мама для тебя в роддом собрала. Дверь я ему открыла, никого не было дома… Он смотрел на меня пристально, а потом, когда я отвернулась, в угол толкнул и трогать начал везде…