— Скажи спасибо, Вивьен, — подталкивает Селеста как маленькую.
– С такой защитой больше ничего тебе не угрожает.

Едва расклеиваю губы. Язык, кажется, прилип к небу. Хочу сказать "спасибо", но вместо этого брякаю:

– Надеюсь, от контролера мне тоже ничего не угрожает?

Знает ли он, что я подслушала разговор. Возможно, именно от Торнтона мне и стоит беречься. Кто такой Шип и дураку ясно. *

Гортензия икает от страха, Селеста бледнеет, открывает рот, чтобы что-то сказать, но Торнтон ее опережает.

— Клянусь своей жизнью!

Я и сама удивленно хватаю ртом воздух. Это что с ним... Это зачем... Такие опрометчивые заявления. Что он думает, на что рассчитывает?

— Мне кажется, стоит уже начать нашу прогулку. Пока солнце не слишком высоко, — неожиданно выдает Симонс, пытаясь разрядить обстановку и вернуть разговор в правильное русло. И в этот момент мне хочется его расцеловать. Потому что я не знаю, как должна реагировать на слова Торнтона.
– Признаюсь, страх, как не терпится взглянуть на твои нововведения, Тор. Это ведь невероятно улучшит производство. Ты уже подал на патент?

– Комиссия в сентябре. Хочу кое-что усовершенствовать. Да и ученый совет пока в отпуске к осени.

Непринужденный тон снимает всеобщее напряжение.

Симонс подает руку Гортензии, Селеста сразу виснет на Торнтоне. Мне не остается ничего другого, как двинуться рядом с Джеффри. Но все его попытки взять меня за руку решительно пресекаю. Так и идем бок о бок, словно простые знакомые. И хотя эксжениха такое не очень устраивает, он продолжает улыбаться. Ты посмотри, какой упрямый. Но я еще упрямее. Не видеть тебе, Джеффри, свадьбы, как собственных ушей.

*Шип - с англ. thorn

Мельницы располагаются на высоких холмах, покрытых обильной зеленью. Огромные лопасти едва качаются. Ветра нет, тихий спокойный день упивается летней жарой.

Селеста что-то щебечет, восторженно моргает ресницами, жеманно прикрывает ладонью рот, сдерживая возбужденные возгласы. Гортензия ведет себя более сдержанно. Но и ее развлекает разговором не желанный Торнтон, а всего-навсего стихийщик Фрэнк Симонс. Тот, который заочно заслужил ее пренебрежение. Чей магический дар сестра считает бесполезным и непрестижным. Собственно, она и сейчас держится немного холодно. Иногда высокомерно фыркает. Но Симонс не обращает внимания. Он радостно и открыто что-то ей рассказывает, возбужденно жестикулируя. И губы сестры слегка дрожат, словно она сдерживает улыбку.

Мы с Джеффри идем как чужие. Конечно, попытки завести светскую беседу были, ненавязчиво прослеживались взывания к прошлым чувствам. Однако я не поддавалась. Обида глубоко сидит в сердце. И нет ни малейшего намерения о ней забывать. Да и в искренние чувства не верю. Поэтому, наконец, эксжених затихает и всю дальнейшую дорогу молчит, пока перед нами не вырастают словно из-под земли старинные мельницы.

– А зачем лопасти? — не удерживаюсь от вопроса. — Ведь я так понимаю, механизм приводится в действие магическим аккумулятором.

Торнтон отрывается от Селесты. Смоляная бровь подпрыгивает вверх. Будто принимает вызов.

– Не всегда есть возможность его зарядить. И хотя мастер артефактов живет в Шеридане, я решил не избавляться от альтернативного источника энергии. На всякий случай.

— Довольно мудрое решение, — выдает Джеффри. Как будто кто-то просил его одобрения.

Невольно морщусь. Манера выдавать себя умнее, чем на самом деле, вызывает отвращение.

— Сейчас мельницы не работают? — с любопытством осматривается Гортензия.

— Нет. Пока разгар лета и вся пшеница созревает на полях, — снисходительно улыбается Торнтон.

– Так можно и внутрь заглянуть?

— Конечно. Для этого я и пригласил леди Селесту, которая так увлеклась мельницами.

"Увлеченная мельницами" Селеста не издает ни звука. Сразу виден неподдельный интерес к экскурсии.

— И вас всех... — обводит взглядом собравшихся.

То, что с нами еще и Гортензия, лорда Торнтона ни капли не удивляет. Он, похоже, на это и рассчитывал. Иначе зачем было приглашать Симонса.

На расстоянии мельница казалась довольно маленькой. Однако когда подхожу поближе, понимаю, насколько она огромна. Темное дерево сверкает на солнце. Могучие толстые бревна так крепко прижаты друг к другу, что даже волос не пролезет. И дверь... чуть светлее, из свежих, будто только что обструганных, шершавых досок, от которых, приятно пахнет сосной. Они внезапно приоткрываются, и из темноты помещения нам навстречу выходит высокий мужчина. Его пышные седые усы лихо подкручены вверх, а голову закрывает широкая соломенная шляпа, бросающая глубокую тень на глаза.