Шрифт:
– Встретимся! Он твой номер просит, - показывает мне экран с перепиской.
– Дать?
– Дай...
– пожимаю плечами.
Надо же нам как-то состыковаться сегодня. И уж точно не стоит меня забирать из дома. Папа не оценит. А он сегодня как раз ужинает дома. А потом опять на работу. У них пол отделения на больничном.
Допиваю чай.
– Пойдем на экономику?
– Если пойдем, не успеем собраться, - морщит нос Яся.
– А я хочу бомбическое платье надеть. Но к нему макияж и прическу надо.
– У меня тоже есть бомбическое...
– вздыхаю я.
Мне очень хочется поразить Шмелева. И поплавать в его восторгах. Потому что при наших встречах все время доминирует он! А я так не привыкла. В образе я чувствую себя более взросло, сексуально и уверенно.
– Ну ее эту экономику! Потом отработаем. Поехали в салон на укладочку.
Пока мне делают укладку, переписываюсь с Ромой. И мне кажется, я опять пьяная от эндорфинов. И мокрая... Это не кажется. Это факт!
Шмель: Адрес...
Лиза: Нет! Встретимся там, в холле.
Шмель: Ты чего? Адрес мне боишься сказать?! Я - адекватный.
Аха, рассказывай… Но не поэтому!
Лиза: Официально я иду не с тобой. С Ясей.
Шмель: Папа?..
Лиза: Да.
Шмель: А если я тебя официально приглашу, под свою ответственность? Из рук в руки.
Лиза: Через пару лет, возможно, сработает.
Шмель: Печаль...
Яся уезжает раньше. А я бегу домой пешком, мне тут близко. Отец за столом.
– Привет, папочка...
– обнимая сзади, целую его в щеку.
– Привет, - поймав мое отражение в зеркальном чайнике, оборачивается.
– А куда это мы такие нарядные собрались?
– На выставку современного искусства!
– довольно улыбаюсь я.
– Это вот на ту выставку, где какую-нибудь рукотворную огромную какаху ставят посреди зала, и все обмирают от восторга?
– скептически.
– Примерно, да.
– Ну ты мне хоть какаху сфотай, я своих на работе умилю. А то чего они у меня - без современного искусства...
– Обязательно!
– Только сама на ее фоне не фотайся. У меня нервы слабые.
Смеюсь, отпивая чай из его кружки.
– А с кем?
– Ааа... С Ярославной!
– Дочкой мэра?
– Угу...
– Это также как ты к ней на день рождения ходила?
– Ну, пап! Неправильно ее поняла - и все. Подумала, что день рождения именно у неё. Оказалось - нет.
– Ладно...
– недовольно.
Сбегаю, переодеть платье. Белое, с мерцающими серебристыми вставками.
Меняю трусики на стринги.
Знал бы ты, Ромочка, сколько портишь моих трусиков в сутки!
Нет, я в этом никогда не признаюсь, конечно.
Рисую перед зеркалом серебряные стрелки.
Тук-тук..
– Можно?
– заглядывает отец.
– Ого...
Измеряет меня взглядом.
– Не слишком ли?
Оно не откровенное, просто хорошо на мне сидит и смотрится дорого.
– Пап, ну а куда мне его ещё носить, если не на выставку?
– Держи.
Даёт мне пару тысяч.
– Спасибо! Как раз очень сейчас нужны.
– Как закончится все - заберу.
– Да меня Яся...
– пытаюсь выкрутиться.
– Да нет уж! Я сам.
Закатываю недовольно глаза.
Мне с ним как-то ещё про долг нужно поговорить. Поэтому, лучше не драконить.
– Аккуратнее на каблуках своих, не навернись. Скользко...
– Я хорошо держусь на каблуках, пап.
Я на них вообще-то танцую.
Нас довозит один из папиных сержантов. Его высаживает первым, меня везёт дальше.
Поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Я чувствую, как нарастает его внимание.
Это не раздражает сегодня. Он как тестер. Значит, я достаточно эффектно выгляжу.
И я довольная, улыбаюсь своему отражению.
Останавливается у крыльца.
– Елизавета Александровна, Вас проводить?
– Не надо.
Не хочу провоцировать Шмелева на ревность. Хочу позитивное свидание. И чтобы этот танк улыбался и строил мне глазки. Он умеет...
Красивая и трепещущая иду внутрь. Опаздываю! Мы договаривались десять минут назад.
Я так давно нигде не была. И почти никогда нигде не появлялась в компании парня.