— Ой, Борис Альбертович, толку с ваших песен, — фыркнула Кристина, — Ямпольский с таким кислым фейсом их слушает, что лучше б мы не позорились!

— Много ты понимаешь, — принялся махать Навроцкий папкой с документами, разгоняя дым, — Арсену Павловичу очень нравится! Ты же попала в конкурс? Попала, видишь, я лучше его знаю. А «Грибы» твои он точно не слушает.

— Ага, он их жрет, — обнажила белые зубки Кристинка и, поймав убийственный взгляд Навроцкого, развела руками: — А что? Вон у Снежки второй день ноги матом, по-вашему, в его возрасте так можно без допинга?

— Кристина, прекрати! — Борис Альбертович сделал строгий вид, явно стараясь не реагировать на «его возраст». — На кого ты похожа? Ты что, волосы покрасила?

— Нормальный у меня вид, — Кристина невозмутимо пригладила розовые пряди, — ну не могу я с этими дебильными кудряшками ходить, Борис Альбертович, даже если у вашего Ямпольского такой кошмарный вкус.

— Ты бы выбирала выражения, когда говоришь об Арсене, — осадила ее Снежана, все это время рассматривающая себя в зеркале. В глаза бросались массивные серьги с крупными бриллиантами. Наверное, это о них говорила Кристинка, Эва спешно опустила голову.

— И что он мне сделает, твой Арсен? — насмешливо спросила Криська, спрыгивая с подоконника.

— Он найдет как закрыть тебе рот, — свысока ответила Снежана. Похоже, и в самом деле было ясно, кто победит на предстоящем конкурсе.

— Ага, то-то я смотрю, ты второй день еле разговариваешь, — не осталась в долгу Кристина, Эва снова сдержалась, чтобы не рассмеяться, помахала девушкам и вышла из студии.

Она привыкла к их вечным склокам, в шутку и всерьез, но Кристинка и правда никого и ничего не боялась, и ей многое сходило с рук. Эва давно подозревала, что Навроцкий и мать Криськи любовники, но она слишком любила и Бориса, и Софию, чтобы в это влезать. Борис никогда не афишировал своих связей, в своем агентстве отношений не заводил, и вообще к эскорт-услугам своих моделей относился с определенной долей философии — не поощрял, но и не подерживал.

Он любил свою жену, Эве очень нравились их отношения, и она давно уже приучила себя не замечать то, что лично к ней не относится. Она вышла в холл бизнес-центра, где располагалось агентство, и внезапно почувствовала, как волоски на теле встают дыбом.

От центрального входа по холлу шла толпа людей в черном, они образовывали круг, внутри которого шагал мужчина. Шагал размашисто, ни на кого не глядя, а Эве только от одного его присутствия хотелось вжаться в стенку — она была уверена, все окружающие чувствовали то же самое.

От Арсена Ямпольского — Эва его сразу узнала, он совсем недавно рассматривал ее фотографии в кабинете у Навроцкого — исходили агрессия, власть, холодная уверенность. Ямпольский шел не глядя по сторонам, а те пульсировали толчками и волнами расходились по периметру. И когда миллиардер в окружении охраны скрылся в лифте, Эва обнаружила, что в самом деле прижалась к стене подобно бабочке, пришпиленной булавкой бесстрастным энтомологом. Просто так, ради интереса.

— Ксюш, ты не видела Борис Альбертыча?

— В третьей студии посмотри.

— Спасибо!

Эва порадовалась, что застала Навроцкого, и распахнула двери студии. И будто напоролась о прищур глаз цвета стали.

— Подожди, Эвангелина, — прозвучал резкий голос Ямпольского, словно бритвой воздух рассекли, после того, как она, сбивчиво извиняясь, попыталась задком покинуть студию. Кто ж знал, что кастинг продолжается, она думала, все уже закончилось. — У тебя есть мечта?

Эва подняла глаза и с удивлением обнаружила, что в глубине холодной стали плещутся живые огоньки. А еще поняла, что совсем его не боится, этого странного человека, напротив, в нем было что-то магнетическое, притягательное. Может, потому что он усердно кривил правый уголок губ, изображая улыбку? Оцепенение прошло, и теперь она рассматривала Ямпольского даже с некоторым любопытством.

Вообще, Эва за всю жизнь ни о ком не слышала столько слухов и сплетен, сколько услышала о нем за эту неделю. Тем сложнее было увязать некоторые из них с образом человека, который действительно разбирался в фотографии, а не только отстреливал неугодных и сутками знимался сексом, как утверждали те же сплетни. Хотя харизма его в самом деле подавляла, Эва не могла этого не признать.

Он спросил о мечте, и она задумалась. Была ли у нее мечта? Конечно, и не одна. Эва мечтала вернуть полностью долг Алене — не получалось рассчитаться так быстро, как хотелось, — мечтала дать Машке хорошее образование, мечтала о собственной фотовыставке, но… Не то, это все не то. Если разобраться, это были не мечты, а цели, этапы, которые ей следовало преодолеть. Она еще немного подумала и ответила:

— Как минимум две, несбыточная и приземленная.

— Поделишься?

Эва заглянула внутрь себя и с изумлением принялась отметать то, что до этого времени принимала за мечты — какой раздрай внес в ее душу этот человек со стальным взглядом, какое смятение в ней поселил? Но разве можно называть мечтой обычный финансовый план? Она копнула глубже и увидела себя и Машку на берегу теплого моря, а рядом мужчину с маленьким мальчиком на руках, ее мужа. Макара.

Вот такой была ее мечта, несбыточная, настоящая, но об этом Эва не призналась бы никому и никогда. Она вздрогнула и опустила голову. Вспомнилось, как они с мамой мечтали о поездке в Париж, как она хотела поехать туда с Макаром…