Он-то думал, что будет жить на Западе. Пусть не на Диком, но все-таки Западе…

А предки всего-навсего сменили один город на другой. Только в Чикаго Пол был свой — там на него никто не наезжал из-за того, что он как-то не так говорит и одевается.

Сзади зашуршали камни. От неожиданности Пол вздрогнул, но не обернулся: наверно, это зануда сестрица по просьбе родителей спускается позвать его домой — а то вдруг на него нападет дикий зверь, утащит в пустыню в свое логово и сожрет на завтрак.

Так и есть.

Как будто здесь водятся твари, которым такой здоровый малый по зубам!

— Ты здесь, Пол?

— А ты что, слепая? — огрызнулся он через плечо.

Пэт хохотнула и плюхнулась рядом. Она была на год моложе брата (ей исполнилось шестнадцать), носила очки с толстыми стеклами, волосы небрежно схвачены в два хвоста. Пол не считал себя глупым, но рядом с сестрой не раз сомневался в своих умственных способностях.

Согнув ноги в коленях, Пэт обхватила их руками.

— Не слишком живописная речка!

— Какая наблюдательность!

— Опять ругаются.

— Тоже мне новость.

С тех пор как они здесь поселились, родители постоянно ругались: из-за дома, из-за переезда, из-за того, что отец того и гляди потеряет работу, да из-за чего угодно. А как они поцапались, когда Пол на свои сбережения купил себе индейский амулет на бисерной нитке! Отец обозвал его хиппи и педиком, мать принялась защищать сына, а Пол, хлопнув дверью, убежал, пока не успел натворить глупостей.

Опустив подбородок на колени, Пэт смотрела на воду.

— Собрался сбежать, Пол? — спросила она вдруг, повернувшись к нему лицом.

— Что?! — Пол не поверил своим ушам. Пожав плечами, Пэт снова перевела взгляд на воду.

— Последнее время ты так себя ведешь, что я подумала… не знаю… подумала, может, ты хочешь вернуться в Чикаго?

— Хотелось бы. — Пол бросил камень, и он шлепнулся в грязь на другом берегу. — А тебе это не приходит в голову?

— Еще как приходит.

Вот это да! Пэт такая разумная, спокойная, никогда не теряет голову. Сколько раз она заговаривала зубы предкам, когда Пол доводил их до точки, и спасала его задницу! Убежать из дому и вернуться в Чикаго — это по его части. Кто бы мог подумать, что Пэт с ним заодно?

Закатилось солнце.

Из-за тополей наступала ночь.

Тут и там в воде мерцали огоньки: отражения из окна трейлера, соседских окон, домов на том берегу. Они то вспыхивали, то гасли, словно напоминая, что река рядом.

Пол вдруг почувствовал, что ему совсем не хочется оставаться одному.

— Но ведь ты не сбежишь? Пэт рассмеялась:

— Спятил? Ну как я оставлю этот райский уголок? — Еще один смешок. — Извини, Пол, но мне еще два года учиться. И я доучусь, как бы тошно мне здесь ни было! — Она повернулась к нему лицом: в темноте блеснули очки. — .Ну а потом — клянусь Богом! — я удеру из этой дыры. Ты и опомниться не успеешь!

— Поживем — увидим, — усмехнулся Пол.

— Быстрее той лошади, что тебя тогда понесла. Не забыл еще, братец?

— Терпеть не могу лошадей! Их навоз пахнет дерьмом.

После минутной паузы оба покатились со смеху и смеялись до слез, до боли в животе. А потом на Пэт напала икота, и Пол с большим удовольствием молотил сестру по спине, пока она его не остановила.

— Я серьезно, — заявила она. — Я вовсе не шучу.

— Вот и отлично. — Глядя на черную воду, Пол почесал под носом. — Я тоже не шучу.

Возбужденные голоса родителей на какой-то миг заглушили музыку.

Где-то хлопнула дверь, раздался рев мотора, а вслед за ним — визг шин.

Слева, за деревьями, послышалось шипение.

Пол услышал первым и, нахмурившись, повернулся в ту сторону, пытаясь разглядеть в сгустившейся темноте, что там такое.

— Пэт?

— Что?

— А змеи выползают ночью?

— Что ты несешь! Ну какие тут змеи!

Он схватил ее за руку, чтобы она замолчала. Что-то шипело еле слышно, но теперь и Пэт услышала.

— Нет, — шепнула она (голос чуть дрожал). — Насколько я знаю, змеи не выползают ночью. Сейчас прохладно, а они любят тепло.

Может, она и права, но все-таки здорово похоже на змею. Вернее, на целый клубок змей, вон там, где совсем темно, метрах в тридцати.

Пэт коснулась его ладони, чтобы он отпустил ее и понял, что она тоже слышит. Правда, не знает что.

Разглядеть они так ничего и не смогли.

Ветер пробежал по листве. Пол поднял глаза и замер, пытаясь сообразить, в чем дело.