Комната погрузилась в тишину, слышно было, как тикают часы на стене, да на улице кто-то ухает, сова наверное. Я смотрел прямо перед собой, Грюм на меня. Наконец, его хриплый голос разорвал порочный круг молчания.

– Как думал легализоваться?

Вот над этим вопросом я размышлял достаточно долго, поэтому ответил без промедления.

– Потеря памяти. Выживание после Авады, событие, как я понял, очень редкое, легко можно всё списать на неё.

– А изменение поведения на послебоевой стресс?

– Да. Конечно.

Это был самый оптимал, снимавший практически все вопросы относительно изменения личности.

– Пожалуй. Должно сработать.

Грюм снова надолго задумался.

Да, я на самом деле планировал жить и вживаться. Глупо выёживаться, когда тебе дают второй шанс. И пусть это персонаж подростковой сказки, но только здесь это не сказка, а суровая реальность, начисто лишённая каких-либо условностей.

О вмешательстве в естественный ход событий я не думал. Хотя нет, думал, конечно, вот только не о том, как очаровать первых красоток Хогвартса или стать убермегабоевым магом, и даже не о том, как из первых, что называется, рядов, понаблюдать героическую борьбу Поттера с самоназванным Тёмным Лордом.

Я вспоминал заплаканное лицо рыжеволосой девчушки, встревоженных близнецов, старающихся казаться более уверенными, чем они были на самом деле, и всё отчетливей понимал, что не могу, вот так, пустить всё на самотёк, зная, куда эти дети, не только Уизли, но и другие парни и девушки, учащиеся в Хогвартсе, влезут. Ещё не понимая всей опасности, ещё не думая о смерти, в силу возраста, ещё не веря, что всё может окончиться плохо. Каждая их авантюра могла закончиться смертью. И четвёртый год обучения исключением в этом плане не был. Наоборот, смерть Диггори это только подтвердила.

– Ладно, на сегодня достаточно.

Я поднял голову, разглядывая главу особого отдела.

– Что будет со мной?

– Пока ничего.

Грюм кивнул на дверь, ведущую во внутренние помещения.

– Действуй по легенде, потеря памяти, стресс, шок. Они знают только о первом, о тех троих ничего никому, кроме меня и ещё пары сотрудников отдела, неизвестно. И ещё.

Он ткнул меня жёстким, словно деревянным пальцем в грудь.

– Про то, что ты выжил после Авады, только в кругу семьи. Их я тоже предупрежу. Хватит с нас одного Избранного.

– Оставляете меня в живых?

Грюм посмотрел мне в глаза, кривовато усмехнулся.

– Они слишком хорошие люди, чтобы я вот так просто отнял у них сына. Ты займёшь его место и сделаешь всё, чтобы я не разочаровался в своём решении. Понял меня?

– Понял.

– Тогда пошли.

==========

Глава 2 ==========

Я сидел на крыльце дома и, щурясь, разглядывал мелкую и близнецов, что кружились в воздухе перед домом, устроив подобие квиддича. Было тепло и как-то даже не по-английски солнечно, отчего пейзаж мигом перестал быть бледным и унылым, приобретая невиданную яркость и сочность.

Пахло травой, полевыми цветами и сдобной выпечкой с кухни. Я вдыхал эти запахи и невольно блаженно щурился, заново ощущая что такое обоняние, не забитое бытовой химией и городским смогом. В той жизни я это в полной мере прочувствовал только после полугода лазанья по горам. Обоняние моё обострилось настолько, что я за несколько сотен метров ощущал запах дыма даже от совсем небольшого костра, а "аромат" давно немытого тела метров за пятьдесят, конечно это при условии достаточно длительной "лёжки" или "секрета", выставленного противником.

Вообще, в диких условиях все чувства человека обострялись неимоверно. Слух, обоняние, зрение в чуть меньшей степени, но и оно менялось в лучшую сторону.

– Рон, давай с нами!

Я посмотрел на подлетевшую ко мне Джинни. Сестру, да, теперь уже мою сестру, коль я решил вживаться в роль. Подумав, отрицательно качнул головой, приподнял лежащую на коленях книгу. Всего лишь пособие для дошкольников, доступным и понятным путём объясняющее, что такое магия, и дающее базовые подготовительные упражнения с простейшими бытовыми чарами в конце, но это, пожалуй, было для меня сейчас наилучшим выбором.

– Ладно, но если захочешь, присоединяйся.

Поправив чёлку, она заложила лихой вираж, этакую полупетлю, полубочку и унеслась обратно к парням, отбив на ходу брошенный ей мяч и поднырнув под бросившегося наперерез брата.

Да, известие, что младший сын почти полностью потерял память Уизли, не обрадовало. Молли, глотая слёзы, всё порывалась гладить меня по голове, Артур комкал в руках газету, а с лиц братьев не сходило выражение тревоги и вины.