Мира Лэнтис пошла к двери, я последовал за ней вверх по лестнице и вдоль по коридору. Мы вошли в большую просторную комнату со стенами, отделанными зеленой глазурью, с коричневыми шторами, подсвеченными зеркалами и кроватью с коричнево-зеленым изголовьем. Прекрасная спальня для кинозвезды. Мне здесь было немного не по себе.

— Мисс Шерман взяла с собой какие-нибудь вещи? — спросил я Миру, когда она щелкнула выключателем.

— Нет.

Она собралась было выйти, но я загородил ей дорогу.

— И вы не знаете, почему она поехала в тот вечер одна?

Темные блестящие глаза смотрели прямо на меня. Она немного придвинулась.

— Она пила как лошадь, — тихо сказала Мира. — Она почти не соображала, что делает. В тот вечер Джойс была так же пьяна, как и во все предыдущие. Неужели вы не понимаете, что они пытаются это скрыть? Она часто брала машину и гоняла на ней как сумасшедшая. Они думают только о фильме, а ей бы надо лечиться.

Я почесал затылок и посмотрел на нее сверху вниз. Фасад у нее был что надо. Где-то в глубине души мне показалось, что, если я ее поцелую, она не станет царапаться.

— Вот, значит, в чем дело. И давно это с ней?

— Уже несколько месяцев. Эта картина могла стать для нее последней. Почти все время ее приходилось водить по съемочной площадке за руку.

— Выходит, похищение пришлось весьма кстати?

Она молчала.

— Вы считаете, что ее похитили?

— Почему нет? У нее не хватило бы ума придумать такую историю.

— Если глаза меня не обманывают, — сказал я, — вы ее не очень-то любили.

— Я ее люблю. Ее все любят.

— И Райс?

— Ему это не нужно. У него с ней контракт.

— Это большая разница.

Она потянулась и поправила мне галстук; ее лицо приблизилось к моему, и я отодвинулся дюймов на шесть, оказавшись в сравнительной безопасности. Проведя рукой по моему галстуку, она отошла. Лицо ее оставалось невозмутимым, но глаза смеялись.

— Я думала, суровые детективы встречаются только в книгах, — бросила она, скользнула к двери и быстро прошла по коридору к лестнице.

Я закурил сигарету, поскольку очень в ней нуждался, и немного постоял, размышляя, потом закрыл дверь и стал методично обшаривать комнату. Я не искал ничего конкретного, пытаясь вобрать в себя ту атмосферу, что хранила эта комната до того, как Джойс Шерман отправилась в свою поездку, которая, я уверен, была для нее последней.

Как и следовало ожидать, у нее оказалось полно нарядов. Кроме того, я обнаружил множество бутылок бренди, спрятанных за платьями, в шкафу с обувью и под шелковым бельем: так белка прячет орехи на черный день.

В одном из ящиков я нашел пистолет 22-го калибра. Он был заряжен, но из него не стреляли, по крайней мере недавно. В том же ящике лежали три запечатанных флакона духов «Джой», и это открытие заставило меня на время прервать обыск. Я открыл один флакончик и понюхал: в памяти всплыла темная аллея, бегущая женщина и большая, быстрая машина. Конечно, это бред. Наверняка половина голливудских актрис пользуется этими духами. Я завинтил крышечку и продолжил осмотр. В шляпной коробке я обнаружил устрашающего вида кинжал в форме ножа для колки льда, с тонким, как игла, острием. Эта находка, вкупе с бутылочками духов «Джой», заставила меня ускорить поиски. Я обратил внимание на письменный стол в нише у окна, выходящего в сад. В одном из ящиков оказалось полно бумаг: письма, старые контракты, фотографии и вырезки из газет. Под пачкой писем я нашел визитную карточку, засаленную, с мятыми уголками. Я поднес ее к глазам: «Бернард Хофман».

Я стоял и тупо смотрел на карточку, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Где-то внизу зазвонил телефон.

Я толкнул дверь в кабинет Фэншоу и очень удивился, обнаружив, что там все еще горит свет: было уже без четверти восемь, и я никак не предполагал, что он работает допоздна. Однако он не работал, а, закинув ноги на стол, читал какую-то книжку в бумажном переплете. Рядом с ним стояла бутылка шотландского виски и пепельница, полная окурков.

— А вот и ты, — обрадовался он, спуская ноги на пол. — Я решил подождать на тот случай, если я тебе вдруг срочно понадоблюсь. Ну что, объявили выкуп?

— Да, около часа назад, — ответил я, подвинул себе стул и сел. — Не поделишься виски?

Он налил две порции и подвинул ко мне стакан.

— Я даже боюсь спрашивать. Сколько?

— Мэддакса хватит удар. Они даже не пытаются хитрить. Бьюсь об заклад, им известно о страховке. Они хотят вытряхнуть из нас всю сумму: полмиллиона.

— Мамочки! — простонал Фэншоу. — Когда?

— Через четыре дня. В мелких купюрах: по пять, десять и двадцать долларов, не крупнее.

— Вряд ли мы сможем собрать такую огромную сумму за три дня, не говоря уже о том, чтобы записать номера купюр!

— Нам придется ее собрать, и я не вижу смысла записывать номера. Такие мелкие купюры проследить невозможно.

— Наверное, ты прав. Каким образом они объявились?

— Позвонили по телефону. Я сам говорил с одним из похитителей. Он разговаривал очень жестко. Через четыре дня он позвонит и скажет, куда привезти деньги. У нас нет времени подготовить ловушку.

— Ну что ж, мы ведь в жизни всякое повидали, не так ли? — сказал Фэншоу и зевнул. — Может, Мэддакс и не станет платить.