– Твои глаза настоящего, глубокого черного цвета. От природы кудрявые волосы до самой талии. Две родинки на спине под правой лопаткой. Небольшой шрам от ожога на левом плече. Ямочки на щеках, но только когда ухмыляешься и поджимаешь губы. Аллергия на духи. Вечно босые ноги…

Он замолкает, но по его взгляду я понимаю, что сказать он может еще много.

Не спеша встает с кровати, подходит ко мне и опускается на колени возле меня. Теперь наши лица на одном уровне. Тянется и нежно касается рукой моего лица, по которому безостановочно льют слезы, словно капли дождя по стеклу.

– Я так соскучился по тебе. Просто до смерти.

Приникает губами к моим губам, и я чувствую пластырь, что я наклеила на его разбитую губу, кажется, вечность назад.

Мое сердце не стучит. Оно заглохло еще, когда он начал говорить. Все, что я чувствовала – это лютый холод внутри и теплое, подобное весеннему ветру, его дыхание.

Я не ответила на поцелуй, но и не отвергла его.

– Прости, - шепчет он, касаясь лбом моего лба. – Не сдержался.

Часть 3. Глава 1.

«И когда он шепчет мне:

– Ты меня любишь. Правда или ложь?

Я отвечаю:

– Правда».

Сьюзен Коллинз

«Голодные игры: Сойка – пересмешница».

Я тщетно пыталась понять случившееся, потратив на это целый месяц, но все без толку. Его не было в моей жизни. Я в его – была.

Любые попытки понять это странное явление доводили меня до безумия, и к концу я совсем истерзала свои бедные нервы.

Все, что я могла – либо принять это все, не пытаясь понять и разобраться, либо отвергнуть, навсегда похоронив в своей памяти.

Я приняла.

Я приняла его, ни разу не задумавшись более о причинах и действиях, что привели меня к этому перекрестку выбора.

Я научилась с этим жить.

Еще через месяц после того, как мне исполнилось девятнадцать, я рассталась с Джереми. Подробности этого расставания вам уже известны.

И в следующей части, последней, моей книги, я хочу запечатлеть весьма странную, но счастливую для меня историю. Историю с ним.

Глава 2.

«Нет счастья выше, чем чувствовать,

что тебя любят, что твое присутствие

доставляет радость».

Шарлотта Бронте «Джейн Эйр».

Что-то тычется мне прямо в щеку. Через пласт воды слышу что-то неразборчивое. Напрягаюсь, в попытках разлепить веки, что налились свинцом. Безуспешно.

– Просыпайся.

Его теплое дыхание касается моей кожи.

– Ну же, открой глаза, соня.

– Ммм, - раздражено мычу я.

С чего ему вздумалось, что я хочу просыпаться?

– Просыпайся, иначе я тебя поцелую, - смеется он.

Я совсем не против. Подсознание причмокнуло пухлыми губами, все еще валяясь в своей не заправленной постели.

– Я проснулась, - морщу нос.

– Открой глаза.

– Через пять минут.

– Джанин, я не шучу.

– Ладно.

Прикладываю все свои усилия и разлипаю тяжелые веки. Свет режет глаза. Я щурюсь. Беззастенчиво зеваю, открыв рот, как на приеме у стоматолога. Вытягиваю затекшие конечности.

– Что тебе нужно? – злостно спрашиваю я, заметив в нескольких дюймах довольную гримасу Лефроя.

Он уже проснулся. Волосы влажные. Принял душ? Мне все равно. Я хочу спать.

– Хочу, чтобы ты проснулась, - невинно хлопает длиннющими ресницами.

– Мало ли чего ты хочешь, - усмехаюсь я и переворачиваюсь на бок.

Закрываю глаза. Довольно натягиваю одеяло и пытаюсь заснуть, пока сон не покинул меня.

– Уже давно за полдень. Когда ты собираешься вставать?

Больше полудня? Бог мой! Не может быть. Я не сплю так долго, даже если напиваюсь.

– Ты врешь.

– Посмотри на часы. Поднимай свою сонливую задницу. Нам нужно ехать.

– Ехать? Куда? – вскакиваю с кровати.

Что еще он надумал?

– Ко мне домой, - пожимает плечами.

– К тебе? Зачем?

– Не могу же я в одной одежде постоянно ходить. К тому же, мне нужно работать.

– Езжай сам, а я никуда не поеду, - отвечаю я, по дороге в ванную.

– Джанин.

– Нет, - кричу я прежде, чем захлопнуть дверь.

* * *

– Ну, и где ты живешь? – спрашиваю я, когда он застегивает ремешки на моем шлеме.

Не знаю, как ему удалось меня уговорить. Он обещал много чего рассказать и показать. Любопытство – отвратительное чувство, способное подтолкнуть на самые рисковые поступки.