Почти без перьев, со сморщенной розовой кожей, он нелепо распластан на стальной подставке. Меня пробирает озноб и начинает потряхивать.

На маленьких крылышках там и сям до сих пор остались клочки пуха.

Белого.

Такого же, как у Ангела.

— Первый этап, — читает вслух Дилан охрипшим голосом. — Разложите цыпленка на спине. Закрепите оба бедра и ведите надрез вверх от тазовых костей.

В любой другой ситуации на слова «тазовые кости» я бы хихикнула, как любой нормальный подросток. Но сейчас я могу только тупо следовать инструкции, стараясь ни о чем не думать, только бы не вспоминать лабораторию, с ее с детства знакомыми запахами и звуками.

Вот и меня создали, чтобы быть таким же цыпленком. Его, как меня, растили в железной клетке. Его, как меня, генетически изменяли, чтоб достичь стандартной пропорции жира и мяса и чтоб мозги были поменьше, только бы он не понимал, что загнан в угол.

Может, и для меня так все кончится, как для этого цыпленка, среди скальпелей, игл и банок с формальдегидом.

Где я, в школьной лаборатории на уроке биологии или в Школе, в лаборатории белохалатников? Среди одноклассников или среди психованных фанатиков-генетиков? Голова у меня идет кругом.

Надо мной вырастает лицо доктора Вильямса:

— Макс, Дилан? Как вы, справляетесь?

До меня вдруг доходит, что я задыхаюсь. Пытаюсь выровнять дыхание и киваю:

— Все нормально. — Я поднимаю взгляд и невольно разглядываю морщины у него на лбу, жесткий оценивающий взгляд его зеленых глаз.

Кого-то он мне напоминает?

В мозгу у меня забили колокола тревоги. Опасность! Опасность! Вдруг он — один из белохалатников?

— Если честно, меня здорово тошнит, — бормочу я невнятной скороговоркой. — Игги, Дилан, пошли.

Игги дернулся на стуле и повернулся на мой голос.

— Пошли, Иг, — повторяю я, не обращая внимания на вопросительные взгляды Дилана. — Нам пора.

— Макс, по-моему, с мальчиками полный порядок, — пытается возразить доктор Вильямс. Никак не пойму, что слышится мне в его голосе, беспокойство или угроза.

— Нет, меня тоже тошнит, — говорит Дилан. — Просто я стараюсь держаться.

А Игги уже лавирует между столов к стоящему у двери тазу.

— Ой, не могу, сейчас вырвет, — бросает он на ходу Вильямсу.

Я за ним. Скорей бы закрыть за собой дверь и забыть об этом лабораторном кошмаре.

— Макс, сядь сейчас же на место! — командует доктор Вильямс ледяным тоном.

«Вот оно, начинается», — вздыхаю я.

Я спружиниваю, готовая припустить что есть мочи. Дилан без слов все понимает. Он слегка меня обгоняет, и по его напряженной спине понятно: он готов отразить нападение. Поравнявшись с Игги, дважды похлопываю его по плечу:

— Шесть футов вперед. Цель в самый центр.

Едва заметный кивок в ответ — Игги все понял. Не думаю, что кроме него и Дилана кто-нибудь разберет, о чем мы.

Вильямс прошаркал мимо коробки с цыплячьими тушками обратно к учительскому столу. Сел и что-то пишет на листе бумаги. Слежу за каждым его движением. Если он на нас сейчас кинется, пихну Дилана с Игги влево, сама перекачусь через свободную парту, а там и дверь. А если он вытащит из кармана пистолет, нырнем под стол и будем пробираться к двери под партами. Надо бы только прихватить парочку скальпелей на всякий случай.

— Признайтесь, доктор, вы с ними в заговоре? — Я скрестила на груди руки. Весь класс оторвался от лабораторки и уставился на нас во все глаза. — Похоже, вы только и думаете, как бы отравить нам жизнь. Или даже как нас уничтожить.

Он сложил тонкие губы в улыбку:

— О чем это ты, Макс? Не знаешь разве, что ходить по школе без письменного разрешения учителя во время уроков запрещено? Зачем вам неприятности? — И он протягивает нам три подписанных пропуска.

Так-так… Этого я не ожидала. Прищуриваюсь на него с подозрением, но он не дрогнул.

Забираю у него бумаги:

— Пошли, ребята.

Мы выходим из класса.

Но моя тревога не унимается. Наоборот — растет.

— Жизнь Макс в опасности.

Дилан прерывисто задышал. Так-так… Вот и попался, цыпленок.

— Но ты, Дилан, можешь ее спасти. Это совсем не трудно. Тебе только надо с нами сотрудничать.