Когда, за неделю до свадьбы, свита невесты прибыла в Даллас, лимузин доставил их прямиком к весам в спортзале. Одна из девушек, представившая ложные отчеты и скрывшая прибавленные ею тринадцать фунтов, была отправлена обратно домой в слезах. Пиппа попыталась было вмешаться, но Тейн была непреклонна и ввела в игру безмерно счастливую девицу из запасных. Окончательно сформированная команда получила в качестве награды верховые прогулки, просмотры кинофильмов, шопинг, массаж и спа-процедуры.

В восемь утра за день до свадьбы, в то время как Уайетт стоял перед беговой дорожкой Тейн, Пиппа с подружками истово тренировались в спортзале отеля. Тейн наняла на неделю Ричарда Симмонса [15] , дабы он довел формы девушек до идеала. Для того чтобы напрягаться и потеть, время было слишком ранним, но тренировки входили в условия контракта. После занятий девушки собрались в президентском номере для встречи с одиннадцатью корейскими маникюршами.

— Где Кимберли? — поинтересовалась Пиппа, бросив взгляд на часики от «Патек-Филипп», подарок Лэнса — подарок без всякого повода: ему просто показалось, что на ее запястье они будут отлично смотреться. — Она же знает, что к десяти мы должны закончить с маникюром.

— Наверное, она все еще в сауне, — отозвалась Шарлотта, тоненькая брюнетка. — Каждая лишняя унция подчеркивает рост в жалких четыре фута восемь дюймов.

— И привязанность к шоколаду, — добавила Хэзел.

— А где Джинни? — продолжала Пиппа. — Она никогда не опаздывает.

— Возможно, решила пробежать пяток лишних миль по дорожке, — буркнула Шардонне. — Просто ради забавы. — Не теряя времени, Шардонне тут же пристроила свободную кореянку для педикюра.

— Полагаю, она понесла туфли на растяжку, — вступила Франческа. — Вы же знаете, какая у нее чудовищно широкая ступня.

— Думаете, хоть один парень на свете обратит внимание на ее ноги? — фыркнула Стефани. — Умоля-я-я-ю.

Джинни Господь наделил пышной грудью, роскошной задницей, лебединой шеей — короче, лучшей фигурой среди всех подружек невесты. И в облегающем шелковом платье цвета морской волны от Веры Вонг, сшитом специально к этому событию, она выглядела совершенно неотразимо. Сам факт ее существования раздражал остальных участниц свадебного действа, шесть из которых потратили тысячи долларов на силиконовые имплантаты. А еще две исправили носы. Однако никто не смог ничего сделать с шеей.

— Довольно пересудов! — оборвала их Пиппа. Джинни была ее лучшей, самой старой подругой. — Я хочу, чтобы сегодня все говорили только добрые слова. И завтра тоже. А потом можете вести себя как обычно.

Все расхохотались: им легче было бы слетать на Марс, чем на сорок восемь часов забыть о соперничестве и сплетнях. Когда маникюрш наконец распределили, разговор зашел о друзьях жениха. Женатых среди них не оказалось, и потому шансы, что результатом свадьбы Пиппы станут еще с полдюжины бракосочетаний, были довольно высоки.

— Расскажи все, что ты знаешь, о друзьях Лэнса! — потребовала Кора.

Вообще-то знала Пиппа не много. Большую часть времени Лэнс и его дружки за последние полгода провели на футбольных сборах.

— Мне бы не хотелось создавать у вас предвзятое мнение. Сегодня вечером вы встретитесь на репетиции. Просто используйте свое южное обаяние.

— Ну ты можешь хотя бы сказать, кто самый богатый?

— Какая разница? Деньги — это еще не все.

— Легко тебе говорить, Пиппа. Ты в них, можно сказать, купаешься.

Дверь с грохотом распахнулась. В проеме возникла Кимберли в облегающем маленьком черном платье с разрезами по бокам, солнечных очках от Аспрей, лодочках от Кристиана Лабутене и громадной черной шляпе с розовыми ленточками.

— Ким! Выглядишь фантастически! И эта шляпка! — Лишь незавершенный маникюр помешал Пиппе обнять подружку. — Устраивайся и займись ногтями.

Но вместо этого Кимберли рухнула на президентскую кровать.

— Я порвала с Расти, — разрыдалась она. — Он сказал, что можно без опасений делать термическое восстановление и одновременно красить волосы, и вот полюбуйтесь! — И она, сбросив шляпку, продемонстрировала свои пережженные обесцвеченные волосы. — Кончики посеклись! Мои волосы погибли. Мое сердце разбито. Мой ведический астролог считает, что я могу никогда не оправиться от этого. — Кимберли снова ударилась в слезы. — Ненавижу его!

К счастью, Тейн пригласила на этот уик-энд Брента, знаменитого стилиста-джетросексуала [16] (обычно он обслуживал только тех клиентов, у кого был личный самолет). Брент сам и три помощника-трихолога ждали подружек невесты после завтрака.

— Нет ничего, что нельзя было бы поправить при помощи глубокой обработки, — искренне заверила Ли, запасная подружка.

— Совершенно верно, — подтвердила Пиппа. — Брент творит чудеса.

Кимберли улыбнулась сквозь слезы: