Одна конкретная фраза каким-то образом всплывала со дна канализационной жижи воспоминаний прошлой ночи.

Начнем с того, что Кэрол не только спокойно относилась к приятелям Дэна, она даже привечала их. «Ребята», составлявшие тусу бухариков в Стоурбридже, переселились в Лондон. Ребят этих мы для удобства назовем: Гари, Барри, Джерри, Дерри и Дэйв 1 (Дэйв 1, потому что позже появится Дэйв 2). Почти каждый вечер Кэрол выпроваживала их в полном составе из квартиры, а часов пять-шесть спустя пересчитывала по возвращении. Наутро, когда мозолистые ноги Барри высовывались за пределы дивана, а толстые веснушчатые руки покоились на цветастом запасном одеяле, Кэрол весело приветствовала его «с добрым утром» и приносила кружку чая. Потом она готовила Барри (или Гари, Джерри, Дерри, Дэйву 1 — она никого не обделяла) обильный завтрак. Бекон, яйца, сосиски со всевозможными гарнирами, включая черный пудинг, к которому все они пристрастились в Мидлендс. Где-то к середине ритуального завтрака происходило описанное выше явление Дэна.

Но потом Кэрол вдруг разом потеряла терпение. То ли оно иссякло, то ли изменился характер Дэновских попоек. Сложно сказать, что случилось раньше. На самом деле именно это посеяло зерно последующего разногласия. Кэрол бросила Пить (с большой буквы «П»), и ей опротивели дружки на диване в гостиной.

По утрам она неподвижно лежала в кровати, пока Дэн в ванной орошал голову под краном цвета авокадо. Теплая водичка стекала по голове в авокадовую же раковину.

— Мы совсем перестали трахаться, — сказала она и уставилась в телевизор, где Энн Даймонд поправляла юбку.

— Чего?

— Мы совсем перестали трахаться. У тебя все время нестояк с перепоя! — В моменты эмоционального напряжения Кэрол в своих выражениях возвращалась к тропам и фигурам речи предместий родного Пула во всей их красе.

— Не будь такой вульгарной, — сказал Дэн и нечаянно отхаркнул, как будто демонстрируя, что именно делать не следует.

— Ты все время бухой, — не отставала она. — Раньше мы выпивали и даже набухивались ради веселья, ради общения. Мы делали это, для того чтобы… (и здесь, возможно, следовали скудные плоды образования, полученного в колледже Ланстефан) …это была не самоцель.

— Я и сейчас пью ради веселья, — последовала жалкая отговорка. — Зачем же еще мне пить?

Вот так и проявляется масштаб личности. Когда же она стала настаивать, он сказал: «Я не хочу говорить об этом» и вышел. Это был дежурный ответ, подумалось Кэрол, в любой ситуации, когда в разговоре появлялась хоть какая-то эмоциональность, выходившая за рамки приторных любовных сантиментов или дружеских отношений типа привет-старина — рад-тебя-видеть.

Кэрол вовсе не ждала, что они сядут друг против друга и примутся за критический разбор своих отношений — как будто это был ужин в новом рыбном ресторане. Ее собственное воспитание — и, как следствие, сама природа — восставали против подобных экзерсисов. В Пуле так не делали. В Пуле «разбор полетов» происходил с напыщенным непониманием и заканчивался криками на весь дом или внеочередной таблеткой валиума. Так что Кэрол события не форсировала.

Она взяла себе еще одну птичку в клетке. На этот раз говорящего скворца. Беверли, с которой они не общались уже больше двух лет, прибыла в Масвел — хилл без предупреждения. Дэна не было, он пил где — то с Гари. После нервного вечера, проведенного за просмотром повтора Коломбо,Беверли разделалась с Кэрол на стопке Дэновских рабочих сорочек. Тех, что лежали на лестнице, отглаженные и готовые отправиться в шкаф.

Это совсем не походило на ночные истории в Ланстефане. Беверли привезла с собой искусственный член, или фаллос, как она его называла. Обращаться с ним ее научила плосколицая тамилка из Шрисбери. Это был малюсенький сучок железного дерева, и, тем не менее, когда он находился в ее влагалище, Кэрол ощущала весь потенциал удовольствия во внутреннем созерцании его непреходящей твердости, неспособности к увяданию, его решимости оставаться таким, как прежде. Если бы Беверли не была такой страшилой со своей девичьей близорукостью и мультяшными кудрями (да еще этот прокисший запах: что это, пот или того хуже?), Кэрол, может, и смогла бы разлепить суровые узы сухой скованности и выйти на орбиту оргазма.

Кэрол глухо билась головой о плинтус, фаллос тыркался в нее, Беверли елозила большим пальцем по промежности, Дэн стучался в дверь. «Пусти нас, любимая, — голосил он, — я потерял ключи».

Он также потерял Гари в баре на Форчн-грин-роуд. Однако в «Пятнистом олене» в Ист-Финчли он подцепил Дерека — бывшего проповедника-методиста и ревностного члена британской Национальной партии. Ко всем этим достоинствам, по принципу триединства признаков, Дерек был еще и живописнейшим алкашом и засранцем.

Войдя в гостиную, Дерек устремил фанатичный взгляд из-под длинной прямой челки, которая, должно быть, не раз мелко дрожала, когда он дрочил на порнодив, на свисающие из-под одежды лямки бюстгальтера Беверли. Он все понял. Потом после распития еще нескольких банок он поцапался с Беверли. Сперва он назвал ее коммунякой, потом жидовкой и только потом лесбийской сучкой. Кэрол подумывала, уж не вызвать ли полицию, но боялась, как бы их не лишили аренды. Дэн все проспал, однако человек, который спит, положив голову на тумбочку с телефоном, едва ли может почивать с чистой совестью.

Утром, после того как Дэн всю ночь пытался вспомнить код, восемь часов кряду подпирая щекой телефонный справочник, он со стоном проснулся. «О-о-о… — прокряхтел он наполненной солнечным светом кухне, — …ох и заложил я вчера». — Ответа, однако, не последовало. Дерек с Беверли ушли, а Гари так и не объявился. Кэрол он нашел наверху, она лежала в постели и смотрела телевизор. Заметив положение стрелок на часиках в углу экрана, он хотел было выругаться, но остановился на полуслове. Желудочная ткань его, как губка, пропиталась алкоголем, а пояс джинсов сжимал ее восемь часов кряду. Он бросился в ванную. Монотонным зудением Кэрол заглушила натужно-блевотные звуки и сделала вид, будто не видела, как Дэн приплелся обратно и спрятал узкий череп под простыней. «Боже, как мне худо, — сказал он, — просто туши свет», — и снова заснул. Кэрол подождала с полчасика, да и позвонила ему на работу.