Шрифт:
— Вы все еще видите?
— Да, превосходно; ваша воля оказывает на меня сильное воздействие. Подождите… Граф снова садится в экипаж. Куда же он направится? Он проезжает через площадь Карусели и Королевский мост. А! Я знаю, куда он едет.
— Это секрет?
— Нет. Он едет к своему нотариусу, который живет в доме под номером пятьдесят три. Ну вот, экипаж останавливается… Ах! Нотариус ужинает в городе и вернется лишь завтра утром, но это было вчера.
Эдмея пожала плечами.
— Несчастный, — прошептала она, как бы размышляя вслух, — он успокоится, лишь когда мы окончательно разоримся. Нотариус даст мужу ответ в пять часов; ему нужны бумаги, оставшиеся в Берне; их нужно срочно доставить, иначе нотариус ничего не сможет сделать. Разбудите меня скорее, Макс, и повторите то, что я сказала. Я забываю все, что вижу во сне. Разбудите меня. Нельзя терять ни минуты; граф вернется в Берне в одиннадцать часов утра.
Мне оставалось лишь безропотно подчиниться. Слегка встряхнув руки Эдмеи, я приказал ей проснуться.
Почти тотчас же по телу графини пробежала дрожь; ее губы зашевелились, и она открыла глаза.
— О! Что случилось? — спросила Эдмея.
Я пересказал ей все, что она видела во время магнетического сна.
— Одиннадцать часов, — повторила она вслед за мной, — одиннадцать часов. В одиннадцать часов господин де Шамбле приедет в Берне, но я смогу быть там в семь, если выехать немедленно.
— Вы хотите уехать?
— Вы же видите, что это необходимо. Прощайте, друг мой, — вернее, до свидания! Приезжайте на охоту, куда пригласил вас мой муж. Как знать, быть может, мне потребуется ваша помощь? Уезжайте тоже, не теряя времени, и отправляйтесь прямо в Рёйи, а не в префектуру, чтобы никто не видел, как вы вернулись.
— О Эдмея, Эдмея! Так быстро расстаться с вами! — воскликнул я.
— Чего же вы еще хотите? Разве я не доверилась вам всем сердцем и по собственной воле?
— О да, да!
— Вы будете вспоминать обо мне, не так ли?
Графиня улыбнулась, пожала плечами и подставила мне лоб для поцелуя.
Я обхватил голову Эдмеи руками и прижал ее к своим губам.
— Уезжайте, уезжайте, — повторила она.
— Да, да; помните, что вы сказали мне: «До свидания!»
— Это будет зависеть от вас. Поторопитесь же!
— Уезжаю.
Я выбежал из комнаты. Было три часа ночи или половина четвертого; уже появились первые проблески зари.
Я помчался в гостиницу; завернув за угол, я увидел еще издали слугу без ливреи, который стучал в дверь, удерживая лошадь за поводья.
Подойдя ближе, я узнал Жоржа, верного слугу Альфреда.
Он не замечал меня, думая лишь о том, как попасть в гостиницу.
Его лошадь была вся в мыле.
Я окликнул Жоржа.
— Ах, это вы, господин де Вилье? А я вас ищу.
Слуга достал из кармана письмо в большом конверте и сказал:
— От господина барона.
Я поспешно распечатал письмо и увидел датированную телеграфную депешу, присланную из полицейского управления.
В ней говорилось:
«Господин де Ш., прибывший вчера в Париж поездом из Руана, остановился в гостнице „Лувуа“. В тот же вечер он встретился со своим нотариусом, господином Бурдо, проживающим на Паромной улице, 53; затем он отправился в Оперу и переночевал в гостинице. На следующий день, в восемь часов утра, господин де Ш. снова виделся со своим нотариусом, а в третий раз посетил его в пять часов. В восемь часов вечера он выехал поездом в Руан.
Казалось, он очень спешил.
Сейчас 20.15».
Далее следовала приписка Альфреда:
«Вероятно, граф будет в имении в одиннадцать утра; ты получишь это письмо в половине четвертого и сможешь приехать ко мне в пять, а графиня вернется домой в шесть часов.
Не щади лошадь; я очень люблю своих лошадей, но еще больше люблю своих друзей.
Я жду тебя.
P. S. Согласись, что полиция еще на что-то способна и электрический телеграф — полезное изобретение. Странно, что его придумал человек по имени Мопс — так же зовут моего терьера!»