— Говори, куда подъехать, — воодушевилась я.

— Никольский переулок, дом 3. Полчаса тебе на сборы хватит?

— За глаза.

— А спасибо? — засмеялся Димка.

— Пока не за что.

Решив, что пред ясные очи подруги Димкиной матери оборванкой являться не стоит, я облачилась в свой офисный костюм и резво запрыгала по ступенькам, торопясь выйти на улицу. Перемены в планах на вечер порадовали. Не успела я вернуться домой, как вновь напала хандра, теперь мысли о моей никчемной жизни откладывались на потом, я сосредоточилась на предстоящем разговоре, хоть и не надеялась всерьез, что он позволит в кратчайшие сроки разгадать все интересующие меня тайны.

Где находится Никольский переулок, я не знала, а перезванивать Димке не хотела. Достала из бардачка карту города и ненадолго в нее углубилась. Оказалось, что переулок совсем рядом. По дороге я заскочила в супермаркет, купила торт и букет цветов, если уж Димка напросился в гости, надо соответствовать.

Едва свернув в переулок, я увидела машину Ломакина, припаркованную возле пятиэтажки-«сталинки», выкрашенной в ядовито-оранжевый цвет. Димка нарезал круги у своей машины. Ворот полупальто поднят, волосы успели намокнуть от снега. Притормозив, я открыла дверь и помахала ему рукой.

— Тачка у тебя дерьмо, — заявил он, принимая букет из моих рук. — Хочешь, сделаю тебе подарок?

— Далась вам моя тачка, — проворчала я.

— У красивой девушки и машина должна быть красивой. Или хотя бы не выглядеть металлоломом. Кого еще это беспокоит?

— Сестрицу.

— Вот как. А я подумал, что возник новый претендент в женихи.

— Как возникнет, так и сникнет. Мы идем или будем здесь торчать?

Димка подставил мне локоть, я за него уцепилась, и мы направились во двор. Подойдя к третьему подъезду, Ломакин набрал номер квартиры на домофоне, и я услышала хрипловатый голос:

— Кто?

— Надежда Павловна, это Дмитрий. — Дверь открылась, а Ломакин шепнул: — Тетка страшная зануда, запасись терпением.

— Твоя благодарность не знает границ, — съязвила я.

— Еще бы. Ты мне жизнь спасла. Но если честно, это был хороший повод тебя увидеть, — веселился Димка, поднимаясь на третий этаж.

— А как же наш уговор?

— Ну его к черту. Выяснилось, что без тебя мне скучно.

— Это от безделья.

— Может быть… — легко согласился он.

Мы как раз достигли лестничной клетки, и он нажал кнопку звонка. Дверь квартиры под номером двадцать девять открылась, и я увидела женщину лет пятидесяти, пухлую блондинку в вечернем платье с бриллиантовым колье на шее. Такой наряд несколько удивил. Я забеспокоилась: вдруг будут еще гости? Не для нас же она так вырядилась.

— Димочка, — прохрипела хозяйка и поспешила заключить его в объятия, лишь только он снял пальто. Ломакин вручил ей букет и расцеловал в обе щеки. Женщина кивнула, с интересом меня разглядывая, я, в свою очередь, разглядывала ее. Теперь стало ясно, что ей куда больше пятидесяти. Тусклый взгляд, глубокая складка возле рта придавали ей выражение вечного страдания. Несмотря на драгоценности и дорогую одежду, она производила впечатление со вкусом разодетого несчастья.

— Знакомьтесь, Надежда Павловна, это Фенька. Мамуля не приветствует нашу с ней дружбу, поэтому рассказывать ей о визите ни к чему.

Надежда Павловна погрозила ему пальцем и сделала попытку улыбнуться, но мышцы лица ее не слушались, улыбка на нем не держалась и мгновенно сползла.

— Идемте пить чай, — предложила женщина.

Квартира была просторной, богато обставленной и унылой, как хозяйка. Точно музей, в который забыли дорогу посетители. В столовой был накрыт стол на троих, изысканная посуда, серебро, горели две свечи. То ли Димка здесь дорогой гость, то ли гости вообще редкость, вот хозяйка и поспешила выставить всю эту красоту на стол, чтоб в шкафах не пылилась. Ломакина такой прием не удивил, устроившись за столом, он принялся увлеченно жевать, хозяйка наблюдала за этим с умилением, потчевала меня, сама к разносолам едва притронулась. Еда, кстати, оказалась не особенно вкусной, скорее всего, доставлена была из ближайшего супермаркета.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить, милая Фенечка? — манерно заговорила женщина, когда приличествующие случаю слова с обеих сторон были сказаны.

— О Багрянском-старшем, — ответила я.

— Вот как, — усмехнулась Надежда Павловна. — А можно узнать, почему он вас заинтересовал?

— Не меня, подругу. Кажется, она влюбилась и хотела бы знать, есть ли у нее шансы.

Хозяйка закатила глаза и даже пробормотала: «Ох уж эта молодежь…» Я так и не поняла, что конкретно ее огорчило — мое нахальство или предполагаемой подруги.

— Ну, если вашей подружке меньше тридцати и она хороша собой, то шанс, безусловно, есть, — все-таки ответила она с кривой ухмылкой.

— А конкуренция?

— Претенденток пруд пруди. У Багрянского есть деньги, для неразборчивых девушек этого вполне достаточно. Выглядит он для своих лет неплохо и обладает определенной харизмой. Хотя человек скорее неприятный.

— О конкурентках хотелось бы побольше узнать, — подхалимски произнесла я. Димка прикрыл лицо ладонью, боясь расхохотаться.